Читаем Рюрик полностью

Первым среди писателей «нового поколения» к образу Вадима обратился Василий Андреевич Жуковский (1783–1852). В 1803 году в журнале Н. М. Карамзина «Вестник Европы» было напечатано начало его повести «Вадим Новгородский», так и оставшейся незавершенной. В ней живописно изображена лачуга на скале у берега волнующегося Ладожского озера, в которой живет отверженный славянский вождь Гостомысл. Осенним вечером он играет на арфе и поет песнь. «Солнце среди разорванных туч катилось в шумящее озеро Ладоги. На древней вершине черного бора сиял последний луч его. Ветер выл; озеро вздымалось; мрачные облака летели; седые туманы дымились. На скате скалы, заросшей кустарником и глубоко вдавшейся в пространное озеро, стояла хижина; дым вылетал из трубы и разносился бурным ветром. На пороге уединенной хижины сидел старец. Потусклый взор его неподвижно устремился на волны; задумчиво склонял он голову, как лунь седую, на правую руку, опирающуюся на колено; в левой держал арфу; борода его и длинные волосы, всклокоченные ветром, развевались». На вечерней заре к Гостомыслу пришел уставший юноша-охотник, попросивший о ночлеге. Утром оказалось, что это Вадим, сын давнего соратника-Гостомысла — Радегаста (для его имени Жуковский использовал мифологию западных славян). Несколько лет назад Радегаст с сыном были вынуждены отправиться в изгнание, где Радегаст скончался. Судя по тексту повести, и Гостомысл, и Радегаст с Вадимом стали изгнанниками из-за варягов, захвативших славянские земли. К сожалению, дальнейший замысел повести Жуковского остался неизвестен.

Позднее «романтический» Вадим, лишенный, впрочем, каких бы то ни было бунтарских порывов, стал героем одной из баллад Жуковского. Как известно, эти баллады сыграли значительную роль в истории русской культуры. Сам жанр, возникший еще в эпоху Средневековья, приобрел чрезвычайную популярность у западноевропейских поэтов-романтиков, став своего рода «визитной карточкой» романтизма. Жуковский использовал целый ряд сюжетов из баллад зарубежных, прежде всего немецких, поэтов, но стремился порой придать этим произведениям русский колорит. Сочинил он и несколько оригинальных баллад, самой известной из которых стала «Светлана». Баллады Жуковского были своеобразным знаменем русских романтиков, борцов с архаическими литературными традициями, сторонников нового, «карамзинистского» направления в литературе, группировавшихся вокруг неформального кружка «Арзамас». Участники «Арзамаса» даже приняли для себя шуточные прозвища, взятые из баллад Жуковского. В 1810 году Василий Андреевич сочинил балладу «Громобой», сюжет которой восходит к прозаическому роману немецкого писателя Христиана Генриха Шписа (1755–1799), но творчески переработан Жуковским. Действие перенесено во времена Древней Руси, имя главного героя — Громобой — заимствовано из одноименного рассказа литератора Гавриила Петровича Каменева (1772–1803). Начинается баллада картиной думы главного героя, сидящего на берегу Днепра:

Нетрудно заметить, что такой зачин — одинокий герой на фоне бушующей стихии — повторяет начало повести Жуковского «Вадим Новгородский». Сюжет баллады повествует о грешнике, который продал свою душу дьяволу Асмодею, а в час расплаты отдал ему и души своих невинных двенадцати дочерей. Но искреннее раскаяние Громобоя, его горячие молитвы и благочестивая жизнь принесли надежду на искупление греха. По воле Творца дочери Громобоя должны спать непробудным сном до тех пор, пока не явится чистый душою юноша, движимый любовью к одной из них, и не снимет заклятие с сестер. Душа же почившего Громобоя будет томиться в отверженной могиле, ожидая искупления и пробуждения своих дочерей. Стены, поросшие лесом, закрывают обитель Громобоя от людей, и его владения превращаются в сказочное «спящее царство».