— Если ты не хочешь — нет. Я могу понять стремление к уединению. Откровенно говоря, человеческие мысли для меня слишком примитивны. Если бы тебя вынудили вселиться в тело обезьяны, ты захотел бы разделить с ней последние мысли?

Гэз не ответил.

— Хорошо, — сказал наконец он. — Что мне делать?

— Прекрати волноваться, дитя мое. Возьми череп в ладони. Скоро он начнет просачиваться в твои пальцы. Вскоре он истончится и наконец вольется в тебя полностью.

ГЛАВА 20

Кэлин Ринг помог раненому подняться и, с помощью другого солдата, отвел его к подножию холма, где полевые врачи разрывались, пытаясь помочь сразу шести сотням несчастных. Многие умирали, несмотря на помощь.

— Может, им все тоже надоело? — спросил солдат, помогавший Кэлину. — По-моему, им самое время отступить. Тогда мы спокойно вернемся в Эльдакр и как следует напьемся в компании хороших шлюх. — Кэлин начал подниматься обратно. — Как ты думаешь?

— Вряд ли они сейчас отступят, — ответил Кэлин.

— Наверно, ты прав. Значит, придется всех перебить.

На вершине холма Мойдарт разговаривал с Гароном Беком. Кэлин направился к ним, и солдат оставил его в покое.

— Враг захватил восточный склон, — сказал Бек. — Значит, нас могут отрезать. Пора сдать замок.

— Это только оттянет неизбежное, — возразил Мойдарт. — К тому же враг понес немалые потери, но не знает о состоянии наших войск. Если повезет, они предложат приостановить сражение, чтобы позаботиться о раненых.

— Скоро рассвет, — угрюмо сказал Бек. — Не стоит ли нам самим сделать первый шаг?

— Нет, — отрезал Мойдарт. — Ледяной Кай сочтет это признаком слабости. И наоборот, то, что мы не просим о передышке, означает, что мы готовы сражаться и дальше.

— Да, готовы, — согласился Бек, — но у меня осталось меньше пятисот человек. Мы долго не продержимся.

Один из солдат вскрикнул и указал на север. Оттуда приближался всадник, за которым шло несколько сотен людей.

Мойдарт отступил на шаг и сощурил глаза.

— Это ваш сын, — сказал Кэлин. — Откуда он взял подкрепление?!

Кэлин бросился навстречу и узнал среди солдат Райстера. На недавно изуродованной руке не осталось даже шрама. Многие из вновь прибывших были ригантами. Все выглядели абсолютно здоровыми.

— Что случилось? — спросил Кэлин Райстера.

— Не знаю, как сказать, — ответил он, вытянул вперед левую руку и пошевелил пальцами. — Вчера мне ее ампутировали. — Кэлин пристально посмотрел Райстеру в глаза. — Нет, мне это не приснилось. Утром Гэз Макон пришел в госпиталь, и все вдруг закричали. Потом обрубок руки начал… расти, невзирая на бинты. Я никогда не испытывал такой боли. Когда я содрал повязку, рука выросла за несколько мгновений. Он всех нас вылечил, Кэлин! Я чувствую себя самым здоровым человеком на свете!

— Нет, — прошептал Кэлин, обернувшись на всадника, направившего коня на вершину холма. — Он заключил сделку с Керунносом.

— Знаешь, может, так и должно быть? — ответил Райстер. — Смотри!

Лежавшие у подножия холма раненые страшно закричали. Затем, один за другим, стали подниматься на ноги. Вскоре раздался первый смех и счастливые возгласы.

Кэлин почувствовал, как к раненому плечу стекается тепло, и боль, мучившая его который день, начала отступать.

— Даже погибшие воскресли! — сказал Райстер. — Помнишь здоровяка Хансекера? В него угодило три пули, и саблей по голове рубанули. Он умер, пока доктора пытались остановить кровотечение. И полковник Галлиот, я собственными глазами видел, пуля влетела ему прямо в сердце!

Кэлин оставил Райстера и бросился наверх, где Гэз спустился с коня и подошел к отцу. Мойдарт отшатнулся.

— Не смей меня лечить! — закричал он. — Ты не знаешь, что я натворил!

Гэз подошел к старику и положил обе руки ему на плечи.

— Я знаю всё, отец. Всё. Все твои грехи. От меня не сокрыто даже то, что ты можешь совершить в будущем. Теперь тебе придется найти другой способ искупления. Потому что я заберу твою боль себе. — Голова Мойдарта безвольно повисла. — И еще одно, — продолжил Гэз. — Всю жизнь тебя терзал страх…

— Я не хочу знать!

— Нет, думаю, что хочешь. Я твой сын, отец. Кровь от крови. По всему холму продолжалось чудо — павшие вставали, все раны затягивались. Началось всеобщее ликование.

— Что будет теперь? — прошептал Мойдарт.

— Я побуду богом еще немножко. А потом оставлю вас.

— Гэз… — покачал головой Мойдарт.

— Прощай, отец, — сказал Гэз, обнял старика и пошел к южному склону холма.

Павшие, покрывавшие склон, зашевелились и начали подниматься. Даже мертвые лошади поднялись на ноги. Гэз не остановился. Кэлин подбежал к Мойдарту.

— Его надо остановить! — воскликнул он. — Темный бог вернулся! Мы сражались напрасно!

Мойдарт не ответил. К Кэлину подошла Ведунья и взяла его за руку.

— Все будет хорошо, — сказала она, сдерживая слезы.

Гэз шел по полю битвы, и кругом поднимались павшие, и эльдакрцы, и враги. Южане огляделись и пошли в сторону своих частей. Эльдакрцы направились к холму.

К Мойдарту приблизился генерал Конин, в окровавленном мундире которого зияло три дырки.

— Ран нет, — сказал он, распахивая мундир. — Нет ран!

— Вы снова с нами, друг. — Генерал Бек пожал ему руку.