Закончив, Мойдарт увидел в солнечном свете две прозрачные фигуры — Гэза и темноволосую девушку в зеленом дорожном платье. Они потянулись друг к другу, взялись за руки и исчезли.

Мойдарт долго не шевелился. Затем встал, прошел сквозь ряды умолкших солдат, подошел к одному из брошенных коней, взял его за повод, вскочил в седло и ускакал прочь от поля голубых цветов.

ГЛАВА 21

Спустя несколько месяцев в Эльдакр стали стекаться паломники. Увидеть землю, где родился и умер благословенный Гэз Макон, приезжали отовсюду. Монахи, священники бродили по полю битвы, собирали голубые цветы и клали их под стекло.

Эльдакрский полк просуществовал в прежнем составе еще три месяца, пока на юге все не успокоилось. Затем большинство солдат распустили. Ланфер Гостен вернулся в торговую компанию, где прежде работал писарем, и взял Тайбарда Джакела себе в помощники. Джейкон Галоглас остался в армии, получив ранг сержанта.

Конин и Мантилан, доверенные Мойдарта, отправились на юг, чтобы принять участие в соборе, созванном Эрисом Велроем. Шестьсот человек собравшихся должны были выбрать нового короля.

Чудеса прекратились не сразу. Лишь четыре месяца спустя в Эльдакре умер первый человек. Не одну неделю после битвы приходили вести о том, что в день гибели Оседлавшего Бурю многие больные внезапно поднялись со смертного одра. Кожевник из Старых Холмов, умиравший от рака, встал с постели; парализованную женщину вновь стали слушаться руки; мальчик-калека с переломанными ногами снова смог ходить. Земля наполнилась молвой о чудесных исцелениях.

Другие познали славу. Старичок с золотыми зубами, Аран Подермил, стал знаменитостью. Ходили слухи, что он — великий волшебник, благословленный Истоком. Все знали, что именно он помог Мойдарту уничтожить злодеев-Искупителей. Гарон Бек тоже сделался героем. Жители Эльдакра подарили ему прекрасный дом.

Хансекер стал объектом восхищения. История о том, как он в одиночку выступил против тридцати Искупителей, чтобы защитить Мэв Ринг, не сходила с уст. Сам Хансекер, однако, не одобрил поднявшейся шумихи и отправился к себе на ферму. По слухам, свадьбу с Мэв стоило ждать со дня на день.

Имя Райстера, однорукого воина, сразившего повелителя демонов Ледяного Кая и помешавшего ему захватить череп чудовища, с невероятной скоростью обросло легендами. Вскоре все знали, что Райстер вырос без родителей, среди ригантов. Все сошлись на том, что он тоже благословлен Истоком, как человек редкой судьбы.

Никто так и не узнал, какую роль сыграл фехтовальщик Мулграв.

Все вспоминали убийство полубога, последнее преступление Искупителей. Каждый молебен завершался призывом проклятий на голову выстрелившего в Гэза Макона и укравшего у мира его величие.

Мулграва не трогали эти проклятия. Ничто не могло причинить ему большую боль, чем та, которую он уже носил в себе. Несколько месяцев он провел в Эльдакре, помогая восстанавливать город, а потом оседлал коня и ускакал, ни с кем не попрощавшись.

Через неделю он подъехал к Шелдингу и натянул поводья на том холме, откуда Второй Королевский полк напал на эльдакрцев. Казалось, это произошло в другой жизни.

Мулграв спешился, привязал коня, вынул из седельной сумки флягу, напился и понял, что вот уже два дня ничего не ел. За последние несколько месяцев он сильно похудел.

Мулграв посмотрел на распростершийся под ним город. Там он был счастлив. Там он служил настоящему Гэзу Макону, не убийце, которым он стал, и не полубогу, которого сделала из него молва.

Дни, проведенные в Шелдинге, не шли из головы. Наверное, поэтому его так тянуло сюда. Порыв холодного ветра заставил промокшего под дождем Мулграва поежиться. Надо было и умереть здесь, подумал он. Внезапно его охватило отчаяние, он вскочил, подошел к коню и вытащил из седельной сумки пистолет. Взведя курок, приставил дуло к горлу и нажал на спусковой крючок.

Раздался негромкий щелчок.

Пока он ехал, дождь промочил порох. Мулграв сел, вычистил пистолет и перезарядил его.

— Твоя судьба не в этом, — раздался в голове голос Ведуньи.

— Оставь меня!

— Закрой глаза, Мулграв. Приходи к мельнице.

— Я просто ищу покоя!

— Приходи, Мулграв. Хотя бы попрощаться.

Он прислонился к стволу дерева и закрыл глаза. Все вокруг закрутилось, и наконец задул легкий ветерок. Он снова открыл глаза и посмотрел на мельничное колесо и воду, сверкавшую в солнечных лучах.

— Я потерял себя, Ведунья.

— Неправда. Ты остался один. Эти чувства прочти неотличимы. — Живущая взяла его за руку. — Ты не убивал его, Мулграв. Он погиб в тот момент, когда принял череп.

— Знаю. Но от этого мне не легче. Ему так и не удалось пожить. Сначала изуродованное жестоким отцом детство, потом война. Ему не досталось ни жены, ни семьи, ни любви.

— Его любил ты.

— Это не одно и то же.