Читаем Ребекка полностью

Ребекка

Somehow I had not expected them.	Почему-то я не ожидала их услышать.
But when I thought it over I began to lose my first fear of Mrs Danvers.	Но когда я над ними поразмыслила, я стала меньше бояться миссис Дэнверс.
I began to be sorry for her.	Я стала ее жалеть.
I could imagine what she must feel.	Было легко представить себе, что она, должно быть, чувствует.
It must hurt her every time she heard me called 'Mrs de Winter'.	Всякий раз, как меня называют при ней "миссис де Уинтер", для нее это, должно быть, нож в сердце.
Every morning when she took up the house telephone and spoke to me, and I answered	Каждое утро, когда она звонит мне по внутреннему телефону, я отвечаю:
'Yes, Mrs Danvers,' she must be thinking of another voice.	"Да, миссис Дэнверс", - она, должно быть, вспоминает другой голос.
When she passed through the rooms and saw traces of me about the place, a beret on a window-seat, a bag of knitting on a chair, she must think of another one, who had done these things before.	Проходя по комнатам и видя повсюду мои вещи -берет на подоконнике, корзинку с вязаньем в кресле, - она, должно быть, думает о той, которая жила здесь до меня.
Even as I did.	Точно так же, как я.
I, who had never known Rebecca.	Я, никогда не знавшая Ребекку.
Mrs Danvers knew how she walked and how she spoke.	А миссис Дэнверс знает ее походку, знает тембр ее голоса.
Mrs Danvers knew the colour of her eyes, her smile, the texture of her hair.	Она знает, какая у Ребекки улыбка, какого цвета глаза, мягкие или жесткие у нее волосы.
I knew none of these things, I had never asked about them, but sometimes I felt Rebecca was as real to me as she was to Mrs Danvers.	Я не знаю ничего, я никогда ни о чем не спрашивала, но порой Ребекка казалась мне такой же реальной, какой она была для миссис Дэнверс.
Frank had told me to forget the past, and I wanted to forget it.	Фрэнк посоветовал мне забыть прошлое, и я хотела его забыть.
But Frank did not have to sit in the morning-room as I did, every day, and touch the pen she had held between her fingers.	Но Фрэнку не приходилось каждое утро сидеть в кабинете и брать в пальцы перо, которое она держала в руках.
He did not have to rest his hands on the blotter, and stare in front of him at her writing on the pigeon-holes.	Ему не приходилось, облокотившись на откидную доску бюро, видеть перед глазами сделанные ее рукой надписи над ячейками для бумаг.
He did not have to look at the candlesticks on the mantelpiece, the clock, the vase in which the flowers stood, the pictures on the walls and remember, every day, that they belonged to her, she had chosen them, they were not mine at all.	Ему не приходилось глядеть на подсвечники на каминной доске, на стенные часы, на вазу с цветами, на картины на стенах и каждый раз вспоминать, что все это принадлежит ей, она выбирала их, я тут не хозяйка.
Frank did not have to sit at her place in the dining-room, hold the knife and fork that she had held, drink from her glass.	Фрэнку не приходилось сидеть на ее месте в столовой, держать в руке ее вилку и нож, пить из ее бокала.
He did not throw a coat over his shoulders which had been hers, nor find her handkerchief in the pocket.	Он не накидывал на плечи макинтош, который раньше носила она, и не находил в кармане ее платок.