Читаем Ребекка полностью

Ребекка

He looked up at me and smiled.	Максим взглянул на меня с улыбкой.
'You mustn't mind,' he said; 'this is something you will have to get used to.	- Не расстраивайся, - сказал он, - тебе придется к этому привыкнуть.
I've no time to hang about at this hour of the day.	Мне некогда гонять лодыря по утрам.
Running a place like Manderley, you know, is a full-time job.	Быть хозяином Мэндерли - дело нелегкое, это требует массу времени.
The coffee and the hot dishes are on the sideboard.	Кофе и горячие блюда на буфете.
We always help ourselves at breakfast.'	Завтракаем мы всегда без слуг.
I said something about my clock being slow, about having been too long in the bath, but he did not listen, he was looking down at a letter, frowning at something.	Я пробормотала, что у меня отстают часы, что я слишком долго пробыла в ванне, но он не слушал, он читал письмо и чему-то хмурился.
How impressed I was, I remember well; impressed and a little overawed by the magnificence of the breakfast offered to us.	До сих пор помню, как меня поразило, мало того, вселило благоговейный страх великолепие поданного нам завтрака.
There was tea, in a great silver urn, and coffee too, and on the heater, piping hot, dishes of scrambled eggs, of bacon, and another of fish.	Там стоял большой серебряный электрический самовар и кофейник, блюда с яичницей, ветчиной и рыбой на электрической плите.
There was a little clutch of boiled eggs as well, in their own special heater, and porridge, in a silver porringer.	Были там и вареные яйца в своем особом горячем гнездышке, и овсянка в серебряной миске.
On another sideboard was a ham, and a great piece of cold bacon.	На другом буфете лежал окорок и большой кусок копченой грудинки.
There were scones too, on the table, and toast, and various pots of jam, marmalade, and honey, while dessert dishes, piled high with fruit, stood at either end.	Посреди стола стояли блюда с ячменными и пшеничными лепешками и тостами и горшочки самых разных размеров с вареньем, повидлом и медом, а на обоих концах возвышались блюда с фруктами на десерт.
It seemed strange to me that Maxim, who in Italy and France had eaten a croissant and fruit only, and drunk a cup of coffee, should sit down to this breakfast at home, enough for a dozen people, day after day probably, year after year, seeing nothing ridiculous about it, nothing wasteful.	Мне казалось странным, что Максим, который во Франции и Италии довольствовался рогаликом и апельсином и выпивал одну чашечку кофе, садится дома за этот завтрак на десятерых, день за днем, возможно, год за годом, не видя, как это нелепо, какое это расточительство.
I noticed he had eaten a small piece of fish.	Я заметила, что он съел кусочек рыбы.
I took a boiled egg.	Я взяла крутое яйцо.
And I wondered what happened to the rest, all those scrambled eggs, that crisp bacon, the porridge, the remains of the fish.	Интересно, куда девается остальное, все эти яичницы, поджаристый бекон, каша, рыба.
Were there menials, I wondered, whom I should never know, never see, waiting behind kitchen doors for the gift of our breakfast?	Может быть, сейчас за задней дверью в кухню стоят слуги, которых я никогда не увижу, ожидая завтрака с барского стола?
Or was it all thrown away, shovelled into dustbins?	А может быть, все это просто выкидывается на помойку?