Читаем Ребекка полностью

Ребекка

'I dare say she had got into the way of doing it, and perhaps she was afraid I should be very overbearing.'	- Она, верно, привыкла делать все по-своему, возможно, боится, что я стану здесь командовать.
'Overbearing, my God...' he began, 'if you think..." and then he stopped, and came across to me, and kissed me on the top of my head.	- Командовать, о Боже... - начал он, - если ты думаешь... - Тут он замолчал, подошел ко мне и поцеловал в макушку.
'Let's forget about Mrs Danvers,' he said; 'she doesn't interest me very much, I'm afraid.	- Давай забудем о миссис Дэнверс, - сказал он, -боюсь, что она не очень меня интересует.
Come along, and let me show you something of Manderley.'	Пошли, я хоть немного покажу тебе Мэндерли.
I did not see Mrs Danvers again that evening and we did not talk about her any more.	В тот день я больше не видела миссис Дэнверс, и мы не говорили о ней.
I felt happier when I had dismissed her from my thoughts, less of an interloper, and as we wandered about the rooms downstairs, and looked at the pictures, and Maxim put his arm around my shoulder, I began to feel more like the self I wanted to become, the self I had pictured in my dreams, who made Manderley her home.	Я чувствовала себя счастливее, выкинув ее из своих мыслей, когда мы бродили по нижним комнатам и рассматривали картины - рука Максима у меня на плечах, - я уже не казалась сама себе такой самозванкой. Я больше ощущала себя такой, какой хотела стать, такой, какой рисовала себя в мечтах, - законной обитательницей Мэндерли.
My footsteps no longer sounded foolish on the stone flags of the hall, for Maxim's nailed shoes made far more noise than mine, and the pattering feet of the two dogs was a comfortable, pleasing note.	Мои шаги больше не звучали так глупо на каменных плитах холла, потому что подбитые гвоздями ботинки Максима производили гораздо больше шума, а мягкий топот четырех пар собачьих лап звучал музыкой в моих ушах.
I was glad, too, because it was the first evening and we had only been back a little while and the showing of the pictures had taken time, when Maxim, looking at the clock, said it was too late to change for dinner, so that I was spared the embarrassment of Alice, the maid, asking what I should wear, and of her helping me to dress, and myself walking down that long flight of stairs to the hall, cold, with bare shoulders, in a dress that Mrs Van Hopper had given me because it did not suit her daughter.	Я обрадовалась, когда Максим, взглянув на стенные часы, сказал, что поздно переодеваться к обеду, - это был наш первый вечер в Мэндерли, мы только приехали и задержались, рассматривая картины, - это избавляло меня от Элис, ее вопросов, что я надену, и помощи при одевании, от чего я уже загодя чувствовала себя неловко, избавляло от долгого пути по парадной лестнице в холл, озябшей, с голыми плечами, в платье, которое мне отдала миссис Ван-Хоппер, потому что оно не налезало на ее дочь.
I had dreaded the formality of dinner in that austere dining-room, and now, because of the little fact that we had not changed, it was quite all right, quite easy, just the same as when we had dined together in restaurants.	Я страшилась церемонного обеда в строгой столовой, а теперь, благодаря тому, что мы не переодевались - казалось бы, мелочь! - все было в порядке, мне было легко и свободно, так же, как в ресторанах, где мы обедали раньше.
I was comfortable in my stockinette dress, I laughed and talked about things we had seen in Italy and France, we even had the snapshots on the table, and Frith and the footman were impersonal people, as the waiters had been; they did not stare at me as Mrs Danvers had done.	Я чувствовала себя уютно в трикотажном платье. Я смеялась и болтала о вещах, которые мы видели во Франции и в Италии, мы даже разложили на столе снимки, а Фрис и лакей были безлики -официанты в ресторанах, - они не сверлили меня взглядом, как миссис Дэнверс.