– От бы тильки не як той горобець… – как-то не слишком оптимистически проворчал Мыкола.

– А как той… горобець? – не понял Громов.

– У польоти…

Глава 9

Средства подручные и подножные

Экстерьер

Беспечный ездок, петлявший между золотыми клумбами и гипсовыми вазонами регулярного парка Гелек-Су, оказался к тому же ещё и счастливчиком. Мало того, что далеко не сразу поворачивали в его сторону козырьки чёрных касок эсэсовцы, выискивающие притаившихся или крадущихся где-то поблизости русских диверсантов. Кто ж мог предположить, чтобы вот так нагло, как по Кёнигштрассе в разгар Октоберфеста, катил один из них в седле «BMW R-31» по мощёным аллеям?

– Russische Partisanen! – орал какой-нибудь особо сообразительный унтер, наконец-таки «наведя резкость» в близоруком своём пенсне. Так партизана ещё и прикрывал неизвестно кто и неизвестно откуда…

– Deutsche Partisanen? – падал тот же умник, но теперь изумлённо пучась поверх пенсне и вытянув руку в другую сторону, туда, где в вечнозелёных лавровых кущах мелькнула серая пилотка с привычными белыми «зигами». И откуда только что сухим валежником протрещала короткая предательская очередь шмайсера.

На трофейный мотоцикл лейтенант Войткевич старлея Новика не пустил, вежливо, но твёрдо отгородив седло мотоцикла задом, а Кольку Романова – так попросту отпихнул ногой… Вызвав немалое замешательство обоих, особенно Новика. Тот даже вздернул было клювастое дуло новенького MP-40, но Яша коротко, через плечо (недосуг, мол) пояснил и, как всегда, с гримасой, почти пренебрежительной:

– Я тут покуролесю, а вы прикройте исподтишка, вы же в форме… – И добавил, уже подскакивая на рычаге стартера: – Меня всё равно за версту видать, как того Будённого в «малине».

– Как чего? – только и успел переспросить у старшего лейтенанта Колька Царь, закашлявшись в бензиновой гари.

– В малиновых галифе… – перевёл Саша всё ещё задумчиво, словно мучительно соображая вдогонку Войткевичу, растворившемуся призраком в сизых клубах: «Что это он темнит сегодня всю дорогу?»

Впрочем, тактическая смекалка, присущая самому Новику, никаких иудиных поцелуев в бесхитростном плане штрафника не нашла. И впрямь, во всеобщей суматохе на них с Колькой вроде как на ещё одну парочку фрицев, рассыпавшихся патрулями, внимания никто особо не обращал. А если и обращал… Обернулся, обогнав их, последний фриц, что рысил в колонне резервного караула в сторону чёрного хода:

– Und wer bist Du, Freund? то есть «Эй, приятель, а ты кто такой»?

И получил по-пионерски честный Колькин ответ:

– Krasnoarmeets Romanow! – с акцентом настолько диким, что в себя пришел немец только после окрика офицера над самым ухом:

– Was Sie hier… Что вы здесь расселись, Фриц, какого?! – и то ненадолго.

– Roten Armee… Romanoff… – только и выдавил из себя злосчастный Фриц, упершись лбом каски в гравий садовой дорожки и зажимая живот руками. Сквозь пальцы сочилась кровь. Но двоих незнакомых эсэсовцев в полевой форме, фельдграу, нигде уже видно не было…

Ещё веселее пошла пропаганда, когда окна на втором этаже дворца хором грянули вступительное туше: «Марша артиллеристов» – «Сталин дал приказ!» – и брызнули крупным стеклянным градом из белых известковых облаков, быстро почерневших от примеси дыма. Покатился, прирастая всё новыми взрывными аккордами, гром, пригибая и усаживая на корточки всех в округе. Так, что заглохла даже механическая сирена в руках наблюдателя-часового на крыше, на площадке зенитного автомата-спарки. Увернуться от обломков оконных рам, пылающих обрывков гардин и от мраморных бюстов, стало куда как более важной задачей, чем розыски переодетых диверсантов, которые вроде бы где-то здесь, и даже кто-то их видел уже…

Новик с Романовым почти безнаказанно достигли цели, намеченной старлеем минуту назад. Разве что спорол осколок стекла треугольную нашивку унтера с рукава у Новика, когда над головой вырвался дымно-огненный протуберанец из окна кухни, вышвырнув заодно и визжащий ком поварского окровавленного тряпья с мясом…

– Там, сзади, лестница есть пожарная! – прохрипел Саша, обернувшись на мгновение к Царю…

Стрелялки-догонялки

Гоняться за BMW, чертившим пьяные зигзаги по клумбам и аллеям перед балюстрадой Гелек-Су, и впрямь было не так-то просто. То и дело приходилось проламывать шпалеры стриженого кустарника, залегать в гипсовых раковинах фонтанов, благо пересохших и полных давней мёртвой осенней листвы, перепрыгивать через трупы в чёрных и серых мундирах.

Войткевич, выкручивая правой рукой руль и одновременно волей-неволей акселератор, левой умудрялся ещё огрызаться короткими очередями от эсэсовцев, то и дело пересекавших его и без того замысловатую траекторию. Да ещё и распевал что-то дурным злым криком, привлекая к себе внимание…

Из экстерьера в интерьер…

«Так это ж сзади? А тут?» – хотел было переспросить насчёт пожарной лестницы Колька Царь. Но старший лейтенант уже нырнул в дым, струившийся из вышибленного взрывом окна.