Читаем Разведотряд полностью

Так что пока везло. Часовые вопросительно хмурились из-под обрезов лаково чёрных касок, посыльные на бегу оборачивались, а русская горничная так просто остолбенела, когда пленный партизан подмигнул ей из-под козырька тёплого барашкового кепи, съехавшего на нос… И жалобно как-то накуксилась. Но рано или поздно навстречу им должен был попасться штурмбанфюрер Гейгер, комендант Гелек-Су, который в лицо (то есть в морду, конечно) знал даже кота Фердинанда, которого и на кухне-то видели чаще всего с тыла, когда тот уже выдирался в форточку, потянув со связки сардельку.

– Проверьте все кабинеты! Простучите панели! Протрусите постели! – отрывисто, с нервной одышкой, командовал Гейгер, расталкивая солдат по дверям кабинетов. – Если надо – порите матрацы! Двигайте всё, что не прибито к полу гвоздями, а что прибито тем более, выкорчевывайте, к чёртовой матери… Впрочем, нет! – спохватился он, поняв, что, пожалуй, погорячился. – Пороть и корчевать не надо, на балансе всё-таки…

И уже вдогонку очередной паре охранников крикнул в глубь очередного кабинета:

– Выбросите все книги из книжного шкафа! Книжные шкафы всегда крутятся во всех шпионских романах. И, вообще, крутите всё, что крутится. Нажимайте всё, что нажимается… – Гейгер торопливо промокнул лоб под фуражкой скомканным платком. – Вы что, не смотрели «Узник замка Вевельсбург»?

Но даже комендант слегка растерялся, потеснился с отделением охраны в сторону, придержав покачнувшуюся на постаменте мраморную Психею. Уж больно озабоченные лица были у конвоиров-эсэсовцев. И только потом, подтолкнув вслед конвою первого попавшегося под руку солдата, спросил как-то совсем по-граждански:

– Sie wessen? Вы чьих будете?

– Абвер, господин штурмбанфюрер! – не замедлил с ответом Новик, щёлкнув каблуками сапог.

– Абвер?.. – Гейгер вскинул брови.

Ни унтеров, ни просто Schutze армейской контрразведки он, при всём желании, вспомнить не мог. Тут всё-таки офицерский дом отдыха, а не штаб. На посылках, если возникала нужда, управлялась эсэсовская охрана, и весь личный состав он самолично ставил на довольствие, а этих парней…

Гейгер недоуменно нахмурился:

– Что-то я вас не припомню…

Русский партизан вдруг бурно закашлялся, напустил слюны в бороду и попытался вытереть её о плечо, ворчливо чертыхаясь… Надо думать, что чертыхаясь. Один из эсэсовцев, проявив странное милосердие, брезгливо вытер раскрасневшуюся бородатую рожу её же кепи, утеплённым ватином. Второй же тем временем воспроизвёл то, что ему ругательски проворчал сквозь кашель Войткевич:

– Простите герр штурмбанфюрер, мы торопимся, мы ищем гауптштурмфюрера Бреннера.

Гейгер обернулся в зеркальную перспективу анфилады, в направлении, откуда появились эти двое незнакомых эсэсовца с пленным… Собственно, со стороны апартаментов Бреннера они и шли…

– Карла? – Гейгер вернул взгляд обратно. – А разве?.. Да вот же он!

Карл-Йозеф Бреннер, действительно, объявился за спинами конвоиров в конце коридора. Громыхнули разбросанные врозь створки дверей, и коридор наполнился гулким бесцеремонным топотом грязных сапог по тисовому паркету, хлопаньем прикладов маузеров по голенищам…

– Карл! – радушно, словно для объятий, распахнул руки Гейгер. – А ваши молодчики уже поймали одного партизана. Кстати, где поймали? – осёкся он на полуслове, перестав выглядывать за плечо Кольки Царя в форме СС-штурмана. – Надо же туда…

Русский партизан только на секунду извернулся назад, чтобы глянуть, кому там так радостно вопит Гейгер, и в следующую же секунду рванул вбок, к окну. И рывок этот, видимо, был энтузиазма немалого. Оба эсэсмана, не столько влекущие бородача под локти, сколько влекомые его бычьи упорством, едва запнувшись, оказались на низком подоконнике.

– Feuer! – ошеломлённо прошептал Гейгер, отчего-то припомнив давнюю срочную службу в артиллерии. – Огонь!..

На счастье беглеца, наружная, витражная рама по-соборному высокого стрельчатого окна была распахнута. Ему не пришлось вышибать головой свинцовую решётку замысловатого узора. Мусульманский орнамент только сыграл мозаикой разноцветных лучей, когда утеплённое кепи партизана так хрястнуло в тонкое перекрестье внутренней рамы, что Гейгер болезненно поморщился: «Mein Gott!..»

Впрочем, к чести штурмбанфюрера, он же первым и опомнился и стал выдирать винтовку из рук караульного. Но тот ещё не опомнился вовсе и маузер так и не отдал. Бреннер же наблюдал всю эту сцену с такой сосредоточенной миной, что можно было подумать – пытался припомнить на «расовой» комиссии девичью фамилию своей бабушки…

Прыжок в экстерьер

Стёкла фонтаном брызнули со второго этажа.

Это был первый достаточно воинственный звук, чтобы сработать, как спусковой крючок напряжения. Напряжения, натянувшего и нервы, и жилы людей заунывным воем сирены. Не хватало только оправданного приложения этой энергии, накопленной до нетерпеливого озноба, до мурашек под кожей. И теперь этот деревянный хруст, стеклянный звон… Безошибочный звук хаоса, который не мог быть ничем иным, как прелюдией к драке.