Читаем Разоритель Планет полностью

— Заснежина рогарийцы довольно сильно задели еще на улице, как полагается командиру, он заходил ни в конце, ни в начале. В середине. Одним ударом энергокопья ему довольно сильно повредили спину. Оружие рогар нелетально лишь тогда, когда его используют без цели нанести настоящий урон. Тот рогариец был быстро убит, но этого промедления хватило для того, чтобы Гор’Ту-ул напал в полной мере. Парни там, на улице, падали один за одним. Их просто сметали с помощью энергощитов и прочего. Помню первый энергодробовик, который я видел. Страшная вещь. Рогариец сначала разбил одному из парней шлем ударом локтя, а затем выпустил в лежащего на земле дробь. Все лицо в кровь, он не выжил. А потом этот же заходил первым. Как оказалось, это был какой-то из офицеров Гор’Ту-ула, но он был довольно честолюбив и хотел лично взять в плен Заснежина. Не вышло, хоть он и убил еще одного из моих парней, но сам был убит. Мы заняли оборону внутри. Затем пошли щитовики. Они хорошо закрывали за собой копьеносцев, а мы были вынуждены отступить вглубь, благо, как оказалось, в будущем плазма довольно эффективно ликвидировала энергощит и короткая очередь уже ранила, если не убивала, рогарийца. Но, видимо, Гор’Ту-ул решил стать самоубийцей. Он вдруг вырвался из строя, окруженный нательным энергощитом, бойцы открыли огонь, но он не остановился. Он знал уже, где находится Заснежин, и прорвался на мостик, убив двоих, а после и Заснежина, и ряд других раненых. Я вышел с ним на бой. Получил тяжелое ранение, но выжил, а также забрал с собой Гор’Ту-ула. Не знаю, как парни смогли защититься. Помню, что меня отрубило после заряда плазмы. Проело грудь, но, благо, броня была достаточно толстая и задело лишь слегка, но этого хватило, чтобы отключиться.

— Ага. Он еще хотел включить турели, но ты ему помешал. Жаль, конечно, Заснежина, но он сам допустил ошибку, что решил входить на корабль. Тем более через аварийное «оконце». Там же от силы два бойца одновременно зайти могут. На это рогарийцы и делали упор, похоже. Причем открыли его в коридоре, специально, чтобы вы там не решили закрепиться, а были вынуждены пройти дальше к мостику. А значит, сами ящерицы могли спокойно заходить, ибо вы оставили там от силы двоих, а энергетический щит медленно теряет запас энергии. Что-то около… Трех секунд, кажись, а ящерица за это время успевает многое сделать. Да… Вам повезло, что смогли отбиться, хотя мне кажется, что в этом случае на поражении рогарийцев сыграла именно смерть Гор’Ту-ула, ну, и подход Лефтхенда, конечно, поздний, но все же. Это ж, считай, смерть легендарного командира, который бил людишек так, что его прям-таки боялись командиры от мала до велика. Хотя… Мне кажется, что он поддался. Он довольно старый уже был, а у ящериц не сильно принято помирать в постельке. Может, он и сбить себя позволил.

— Возможно. Но… Я не спас своего командира. Вот это погано, — проговорил Романо, посмотрев на стол. — Его отец и вручал мне крест героя, но не знаю. Я как-то этой награды и стыжусь, ибо… За что она? За то, что сбитого генерала убил, когда цель была — захватить в плен.

— Ну-ну. Успокойся. Даже убитый Гор’Ту-ул имел большую ценность, чем живой и находящийся в армии. Впрочем, думается мне, что если бы вы эту ящерицу и захватили бы, никаких разведданных он бы вам не выдал. Может, кому-то еще и жизнь прекратил. Так что… Даже его труп — это дело, достойное креста славы… Или креста героя?

— Да. Крест героя, золотой.

— Один у тебя этот крест? — спросил Жабодав, улыбнувшись.

— Один, еще несколько медалей имеется, но это уже мелочь. Там за отвагу две штуки, за мужество одна, за еще две операции медальки, плюс за взятие планеты. Вот, кстати, за штурм Азаг’Оро Эн’Каис, тоже можно гордиться, пусть потом и были вынуждены в ходе переговоров ее вернуть за системы, захваченные у нас.

— Это, ведь, кстати, была одна из первых войн, когда люди перешли в полноценное наступление. Ранее как-то все боялись, что ли.

— Да… Тут роль Заснежина была большая. Он, кстати, тут в гарнизоне служит, насколько мне известно. Его как-то не сильно уважают люди сверху. Он как был генерал-майором, так и остался, если еще не понизили, — с легкой грустью проговорил Роберто, вспоминая этого высокого и сильного мужчину, голова которого уже тогда была практически молочного цвета.

— А за что его так?

— За определенные «сепаратистские настроения», он типа часто ссылался к классикам ныне запрещенных идеологий, вот его и начали прессовать. Что-то было про то, что наши власти злоупотребляют народом и его рабочей силой. Я тогда-то особого значения его словам не придавал, а вот нынче сам являюсь тем, кто злоупотребляет терпением народа. Я, по сути, часть этой власти.

— Ага. А жаб давить хочешь, — снова улыбнулся Жабодав.

— Ну, так не из добрых же побуждений. Вышло так, что, грубо, на мне сейчас три трупа из их клана, а если их не вырезать всех, или хотя бы большую часть — это будет значить теракты против КарэнияИндастриз. Так что вот…