— Неважно. Неважно, — промямлил человек. В голове у него не укладывалось то, как он машинально нажал на спусковой крючок, а ведь даже не понимал того, что делает. Это все получилось машинально, как будто сыграл какой-то глубоко сидевший в голове инстинкт.

— Ты убил? — этот вопрос тоненького голоса звучал как приговор. В нем не было ни осуждения, ни жалости. Он практически звучал как констатация, как какая-то речь неумолимого судьи, который одновременно являлся и палачом, от этого в сердце как будто что-то стрельнуло, а рука сама легла на грудь. На лице отобразилась какая-то слабая улыбка, скорее болезненный и бессильный оскал, дыхание стало менее глубоким, а человек будто начал погружаться в сон.

…

Очнулся он лишь тогда, когда приехали медики. Сейчас он лежал на диване. Обморок. Рядом сидел какой-то крепкий мужчина, который набивал чек в своем планшете.

— Доброй ночи, господин Шпак, — проговорил искаженный медицинским респиратором голос. — Ваш счет пять сотен кредитов.

— За что? — как-то тихо проговорил человек, с недоумением глядя на этого амбала в медицинской одежде.

— За что? За экстренный вызов по ненадобности. Вы, видимо, сегодня переволновались и свалились в обморок. Я ввел Вам пару стимуляторов для пробуждения, а также антистресс. Лекарства бесплатные, а вот штраф за такое дело имеется. Если часто падаете в обмороки, обратитесь к неврологу, а также посетите психиатра. Оплатить свой штраф можете прямо сейчас или через планетарное, городское или районное казначейство. Всего Вам доброго, и не болейте, — человек проговорил будто бы заученные слова, а после поднялся.

— Спасибо, — проговорил Шпак в спину человека.

— Спасибо в карман не положишь, приберегите его для дочери, которая так сильно за Вас переживает, что готова из-за каждого обморока вызывать врачей, — голос его был уставшим, но он будто бы издевался над теми, кто его вызвал. Участь врачей была не самой лучшей нынче. Участились случаи попыток суицида через интоксикацию, участились и различные припадки, а также участились случаи обострения каких-либо болезней. Самое интересное — это то, что все это случалось у людей, которые недавно потеряли работу, и Шпак знал, из-за кого эти парни со скорой так загружены работой, а также знал, почему этот человек все-таки решил написать жалобу на ложный вызов. Век технологий! Любую фамилию можно пробить и узнать все, вплоть до того, где ты работаешь, при должном программном обеспечении, которым эти люди обладали.

Кира закрыла дверь за доктором, а после подошла к дивану. Вид у нее был потрепанный, а глаза заплаканные.

— Извини меня, дочка, — Шпак сам шмыгнул и кое-как подавил соленую воду, которая начала возникать в глазах, девушка села рядом с ним.

— Убивал, значит… Пап, а как это? Убить?

— Ну… Сама видишь, как… Я не человека убил. Кворона. Не знаю. Сложно как-то. Вроде квороны и жить особого права не имеют, но… Они ж тоже живые. Значит, имеют право. На жизнь.

— А… Как это случилось?

— Ну… Билл заходил в бар первым, сначала прошил охранника, который на входе был, потом вошел внутрь и пустил очередь вверх по лестнице, еще одного убил и довольно серьезно ранил рогарийца, затем залетел на этаж и стал того добивать. Я же шел за Джеком… Вроде. Но как-то выбился вперед. Вскочил наверх. Там кворон хотел достать оружие и… Я выстрелил. У него вся грудь всмятку была… В общем… Страшно, — Шпак говорил это, время от времени останавливаясь, чтобы проглотить рвотный комок, который вставал в горле, но при этом явно наврал по поводу своей очереди при подъеме в бар. — Ладно. Иди, спи. Спасибо, дочка, за заботу.

— Спокойной ночи, пап, — покачала головой девушка, а затем прошла в свою комнату, а Шпак так и остался лежать на диване.

Голову его обносили десятки мыслей, покоя не было, пока, наконец, почему-то мысли не исчезли, а Генрих не погрузился в пучину темноты.

29.12.2579, 09:00

Сектор Корво, Система Немезида, Планета Итарис, Город Кирен-1,

Район Криг-3, строение 10, этаж 0, камера 25,

29.12.2579, 09:00

— Доброе утро, сука, — послышался голос одного из тюремщиков, а затем человек в рубахе и брюках, лежавший на нарах, был облит ледяной водой.

— А! Я! Я буду жаловаться! — послышался уже знакомый голос Омониана Септа.

Он сидел в одиночке, а гнев тут же сменился определенным страхом, когда внутри вместе с тюремщиком он увидел человека в шляпе. Он довольно громко сглотнул, его зеленые глаза начали бегать по людям, что вошли внутрь. Среди них были два бугая, которые вчера заходили последними, а также тот неприятный молодой человек, которого, кажется, звали Чаки.

— Ну, здравствуйте, господин Септ, — проговорил Романо довольно спокойно, и, сделав небольшую паузу, продолжил. — Я думаю, что Вы понимаете, что Вы сейчас пойдете вместе с нами в допросную комнату?

— Я требую адвоката.

— А Вам разве предъявлялось какое-то обвинение? — спросил уже Чаки, подходя к Септу.