Читаем Разоритель Планет полностью

— Какая стадия? Хрен с ним, с убийством… Я дочь хотел бросить, — голос его будто бы протрезвел, а разум прояснился. — Я ж… Я ж всегда добра ей хотел, а теперь вот… На подходе сюда пытался застрелиться. Дома чуть не застрелился. Я ужасный отец, ужасный человек… Хрен с ним, с убийством. Я себе сейчас работы на шок-пех простить не могу. Как вспомню того пацана, которого шоки избили, а потом в полицейскую машину засунули, так сердце замирает. Его ж убили жестоко. А потом… Когда брали этот завод… Когда выходил, там два выродка каких-то обсуждали задницу какой-то девчонки, которую до этого скрутили. Причем, ладно бы так обсуждали, так один про женское тепло там говорил… А я не знаю, что за женское тепло, что ли? Знаю, конечно. Так, сука, я ж им эти НПК поставлял. Такие огромные деньги вложены в эти НПК, что, по сути, я сделал так хреново людям, что меня распнуть на ближайшем здании должны за это. А я ведь тогда не думал вообще, что такое может быть вообще. Тогда, когда работал с этими, так шок-пех чисто как спецназ выступал. Я в жизни бы не подумал, что эти же люди потом свое оружие против народа направят. И хер с ним, мужики, ладно… Так они и женщин бьют и истязают. Кошмар. Я, по сути, занимался обеспечением тех, кто будет нас людей обычных с дерьмом смешивать. С грязью. Мне и дочери в глаза теперь смотреть больно, оттого и пулю чуть в висок не пустил. Как с этим жить-то вообще? Я этого не пойму.

— Осознание — штука паскудная, таки… Вроде живешь-живешь, а потом хренак, и осознание наступит, — ухмыльнулся выходец из подразделения подавителей, а затем налил следующую стопку.

— Да. Осознание — худшее просто, что есть в нашем умишке… Ты просто жить не хочешь после того, как осознаешь такое.

— Ой. Не ной. Что было — то прошло. Все-таки ты их дубинками, дробовиками и ничем подобным не снабжал, — перебил Генриха Джек. — Ты лучше подумай о том, как сделать что-то хорошее для людей, а не ной постоянно.

— Да как я сделаю? Я на Романо работаю… Че хорошего могу сделать? — спросил Генрих, подняв голову и умоляюще смотря на Джека.

— Как-как… А я откуда знаю? Для начала для дочери что-то хорошее сделай, потом приди в себя и готовься к полету на станцию. Там будет благое для человечества дело.

— Опять убийства? — мученически спросил бывший бизнесмен.

— Хуже, — улыбнулся Билли. — Убийство в промышленных масштабах.

— Дазаткнись ты, Билли, — негр угрожающе посмотрел на гиганта, а тот лишь еще шире улыбнулся.

— Не, ну а че? Я ж правду говорю. Мы там нижние уровни, судя по всему, чистить будем. Невольниц освобождать будем. Тебе, кстати, какое-то другое оружие дадут, ибо с этой херней много не настреляешь, всю руку отобьет, а целей дохрена будет, так что…

Генрих от этих слов снова лег головой на сложенные на столе руки.

— Билли, етить твою мать!

— Что? Будет хуже, если он только там поймет всю жопсен ситуации. Поймет и ублюется. Там, кстати, мой пулемет будет, а не эта ППшка вшивая… М-м-м-м-м…

— Закрой хлебало, — Джек оборвал слова Билли, но на этот раз гораздо более угрожающим тоном.

— Ладно-ладно. Молчу, но мяса все-таки много будет, даже фарша.

— Короче, Генри. Если ты не восстановишься за три дня — мы будем вынуждены лететь без тебя.

— Да… Я восстановлюсь, — еле-еле проговорил человек, снова поднимая взгляд. — Постараюсь.

— Главное, не убейся. Пистолет твой я заберу, со всеми патронами, до лучших времен. Иначе больно простой путь у тебя к смерти будет. Бах, и все мозги на потолок. Но ты представь, как твоей дочери будет приятно заходить в квартиру, в которой сидит тело папки с разорванной башкой и мозгами на потолке.

— Да я понял. Не буду я. Что дочка-то без меня делать будет? Жить буду. Обещаю.

— Только смотри, чтобы твои обещанияв итогепо ценности не стали, как туалетная бумага.

— Типа, чтоб ими подтереться нельзя было?

— Именно. Ладно. Пора идти уже, — Джек встал из-за стола, после чего осмотрелся в зале.

Внутри было несколько десятков человек, большинство разговаривали между собой и никакого интереса к троице не проявляли, кроме, пожалуй, одного столика, за которым сидели какие-то бравые парни, но и те резко начали говорить между собой, когда Билли поднялся. Билли был настоящим медведем, даже без своего снаряжения. В одной майке и джинсах, он напоминал настоящую машину для убийств, а его неестественно сверкающие мышцы напоминали синтетические, отчего большая часть, находящихся здесь, даже из особо буйных особо не поворачивалась в сторону амбала в двести десять сантиметров в высоту, с огромными мышцами, волевой челюстью и по-военному бритой головой.

— Да, Билли. Есть все-таки плюс в том, чтобы ходить с тобой.

— Эт какой? — спросил гигант, глядя на негра, который был тому по плечо.

— Конечно же, твой пресс. Все девки заглядываются! — негр шутя ударил в практически железный живот мужчины.

— Ну-ну. Я тут ни единой красивой девчонки не вижу, только пьяные морды. Эх… Вдарить бы сейчас кому-нибудь, пока в башке бурлит, да некому, — покачал головой человек.

— Вот это и есть плюс. Ты выглядишь, как горилла, которую все боятся. В этом и главный плюс.