Читаем Разящий меч полностью

Вокруг юрты толпились воины, которым шаманы щедро предсказывали табуны новых лошадей, кучи золота и рождение крепких сыновей.

Насытившись, Тамука со стоном отодвинулся от стола. Было мало чести в том, что он закончил первым, но как носитель щита он мог не беспокоиться о таких мелочах. Он увидел злорадную улыбку Вуки -его щитоносец проявил слабость, недостойную воина. Вука демонстративно взял берцовую кость, раскусил ее крепкими зубами и, высосав мозг, откинул ее за спину.

Теперь Тамука лишь пригубливал перебродившее молоко, чтобы чувство приятного насыщения сохранилось.

— Мы хорошо поели за столом нашего кар-карта! Да продлится его жизнь еще десять оборотов! — выкрикнул, подняв свой черпак, Горн, вождь Клана Трех красных коней. Снаружи, поддерживая его, раздался согласный крик жен, наложниц и детей, собравшихся у юрты. Тысячи голосов подхватили его клич. По всей степи звучало имя Джубади.

Тамука почувствовал волнение — такая сила слышалась в этом кличе. Наверняка он достиг небес, где его услышали духи предков.

Джубади поднял руки, добиваясь внимания, и забрался на пиршественный стол. Вожди тоже встали плечом к плечу, глядя на своего кар-карта.

Они скинули со стола оставшиеся блюда, смели котлы и подносы и подняли стол со стоящим на нем Джубади. Военачальники, которые командовали десятитысячными уменами, дрались за право нести своего кар-карта. Стол подняли на плечи и вынесли из юрты.

Как только Джубади оказался на улице, вокруг раздался дружный крик. Он звучал, как раскаты грома, перекатывавшиеся по степи.

— Кар-карт! Кар-карт! Кар-карт! Тамука посмотрел на Хулагара, который присоединил свой голос ко всеобщему хору, а потом перевел взгляд на Вуку. Тот стоял молча, слушая голоса, знаменовавшие власть, которой обладал его отец. В глазах Вуки горела неприкрытая зависть. Внезапно Тамука почувствовал, что и он, носитель щита, безумно хочет обладать такой властью. Он понял, что власть способна подарить наслаждение большее, чем даже куртизанка Юва, приходившая в его палатку.

Смущенный охватившим его чувством, Тамука заметил, что Вука смотрит на него с холодной усмешкой, словно зан-карт вдруг прочел мысли своего щитоносца. Тамука отвернулся.

Вожди шумно внесли Джубади в юрту. Кар-карт посмотрел на Хулагара и улыбнулся.

— Вот наша мощь, вот сила орды! — проревел Джубади и, не дожидаясь, пока стол поставят, спрыгнул с него. — Скот севера, русские, римляне, наполнят наши утробы! Мы будем есть их мясо и пить их кровь! А потом их кости высушит солнце!

Хулагар кивнул, но ничего не ответил. «А сколько наших воинов останется в степи навсегда?» — подумал Тамука. План был хорош, он сам помогал составлять его, хоть это и было неслыханным нарушением традиций: носители щита никогда не позволяли себе вмешиваться в воинские дела, но даже Джубади одобрил его толковые советы и знание обычаев скота.

— Если оставить в живых хоть одного их них, они завоюют весь мир, — сказал Тамука тихо. Его слова заставили Джубади повернуться к нему.

Хулагар посмотрел на Тамуку и покачал головой, словно предупреждая. Джубади по-прежнему хотел верить, что, подчинив скот, они снова обретут послушных рабов, готовых выполнять приказания, делать грязную работу и кормить орду своей плотью. А орда сможет спокойно продолжать свой бесконечный путь по кругу, сражаясь с себе подобными ради славы.

— Ты слишком много выпил, щитоносец моего сына, — угрожающе прорычал Джубади. — Мы будем сражаться, как я сказал, и победим. Когда мы подчиним, их, они снова станут покорны. Но убить их всех — это значит нарушить весь привычный уклад жизни. Как я сказал, так и будет.

Тамука низко поклонился, проклиная так не вовремя вырвавшиеся слова. Но он знал, что голос щитоносца внутри него, голос, которому он привык повиноваться, говорит правду.

— Я много выпил, — ответил Тамука, — но голос, который звучит внутри меня, — это голос разума, а не вина.

Джубади холодно смотрел на него.

— Я уйду, — сказал Тамука и, склонив голову, спустился с помоста.

Он вышел из юрты на свежий воздух и глубоко вздохнул.

— Мы отправляемся завтра! — прорычал Джубади, и восторженные крики вождей кланов развеяли повисшее в воздухе напряжение.

Тамука прошел между факелами и поклонился на четыре стороны света. Хотя он удалился с достоинством, для стоявших снаружи было ясно, что он сказал что-то, чего не следовало говорить щитоносцу зан-карта. Давать советы кар-карту имел право лишь его щитоносец — Хулагар. Тамуке низко поклонились в соответствии с его высоким положением, но никто не заговорил с ним. Как хранитель щита он внушал благоговение, но сейчас был явно в немилости.