Читаем Разграбленный город полностью

– Не упоминал, что здесь может быть опасно! – Инчкейп оглядел комнату. – О чем только думают в Лондоне? Неужели они настолько погружены в свои чиновничьи склоки, что не замечают, что творится в Восточной Европе?

Своим негодованием он хотел продемонстрировать поддержку Пинкроузу, но тот не дал сбить себя с толку.

– Вам следовало предупредить меня, Инчкейп. Я расстроен. Очень расстроен.

– Ну и ну! – стремительно переменив тон, Инчкейп теперь начал подсмеиваться над другом. – Разве опасность не грозит нам теперь повсюду? Разве не были вы в опасности в Англии? В весьма реальной опасности, знаете ли. Разве Британии со дня на день не грозит вторжение? Здесь у нас всего лишь война умов. Лично я полагаю, что всё устроится само. Молодой король и его мать пользуются большой популярностью. Вчера они ходили за пирожными в «Капшу». Да-да, ходили пешком, прямо как представители нашей королевской семьи! Что может быть дурного в стране, где происходит подобное?

Пинкроуз, казалось, слегка успокоился.

– Тем не менее меня дезинформировали, – сказал он. – Когда вы писали мне весной, то обещали великолепные блюда, феодальную атмосферу, древнюю аристократию, пышные приемы, всевозможные удобства – возвращение к старым добрым дням. И что же я обнаружил, проделав весь этот путь – и бо́льшую его часть в бомбовом отсеке? В меню нет мяса. И мне хотелось бы знать, что произошло с блистательным бухарестским обществом? Ваш прием, кажется, не пользуется популярностью.

Инчкейп открыл было рот для ответа, но не произнес ни слова. Гарриет с интересом наблюдала за ним: ей никогда раньше не приходилось видеть его растерянным.

– Англичане нынче не в фаворе, – сказал он наконец. – Насколько мне известно, в «Атенеуме» сейчас дают прием в честь немецких офицеров. Боюсь, наши румынские гости ушли развлекать наших врагов.

– Вот как! – воскликнул Пинкроуз. Смирение Инчкейпа, казалось, умилостивило его, и он ничего более не добавил.

Вулли, который не принимал участия в этой беседе, погрузившись в собственное недовольство, вдруг сказал:

– Мне пора.

Он опустошил свой бокал и молча вышел.

Кларенс цыкнул. Он пил весь вечер, и последствия были уже заметны.

– Я слышал, – сказал он, – что после отъезда жены Вулли нашел себе румынскую подружку.

Протянув свой бокал, он кликнул:

– Паули, подлей!

Паули с ухмылкой подошел к нему. Румыны вечно смеялись над пьянством англичан.

Пинкроуз в поглощении спиртного не отставал от Кларенса. Он отвел Инчкейпа в сторону и что-то ему прошептал.

– Туда, – бодро ответил Инчкейп. Он вывел Пинкроуза из комнаты, а вернувшись, с заговорщическим видом обратился к Гаю, Гарриет и Кларенсу: – Слушайте! Если дело так пойдет, мы не соберем старику публику. Надо его подготовить. Мне нужна ваша помощь. Начните намекать, что сейчас не время и не место выступать с докладом по-английски. Предположите, что на него могут напасть. Запугайте его, чтобы он сказал мне, что не хочет выступать. Понятно? Но необходимо проделать это тактично…

Услышав шаги, Инчкейп умолк. Пинкроуз вошел в комнату.

– Что же, пришло время планировать дальнейшие удовольствия, – сказал Инчкейп дружелюбно. – Как насчет этих выходных? Боюсь, что мне придется уехать в Синаю: я уже несколько недель назад заказал там комнату. Мне нужно взять выходной, пока не переменилась погода. Но я уверен, что наши молодые друзья… – Он призывно улыбнулся Гаю, Гарриет и Кларенсу. – Какие у вас планы?

Гай отреагировал именно так, как от него ожидали.

– Мы едем в Предял, – сказал он. – Возможно, профессор Пинкроуз захочет присоединиться…

Он глянул на Гарриет, ожидая поддержки.

– Уверна, что профессор Пинкроуз предпочтет поехать в Синаю с профессором Инчкейпом, – твердо ответила она.

Хмурясь и шаркая ногой, Инчкейп сказал:

– Почему бы и нет? Почему бы и нет?

Кларенс так низко сполз в кресле, что его ягодицы повисли над полом.

– Я тоже уезжаю, – протянул он.

Все обернулись к нему.

– Немедленно, – продолжал он. – Слышишь, Инч, старый ты страус? Я уезжаю немедленно, прочь из твоей чертовой конторы. Прочь из твоей – как ты выражаешься – сферы влияния. Туда, где теплее и красочнее. И ты ничего не сможешь с этим сделать!

Инчкейп замер, понимая, что обращаются к нему.

– Что вы сказали?

Кларенс практически дословно повторил всё сказанное.

Инчкейп взорвался.

– Вы уезжаете? В такое время! Без предупреждения!

Кларенс съехал еще ниже, держа бокал на уровне носа.

– Не без предупреждения! – ответил он. – Еще несколько недель назад я сказал вам, что меня тошнит оттого, что я болтаюсь здесь без дела. Я задержался, только чтобы поддержать вас. Вам же нужна свита. Нужно сохранять иллюзию того, что вы занимаете важный пост и командуете людьми. Но с меня довольно. Я телеграфировал в Каир. Уеду, как только получу приказ.

Инчкейп, до того гневно глядевший на Кларенса, теперь обернулся к Пинкроузу и пояснил:

– Лоусон был откомандирован сюда Британской миссией. Если он твердо решил уехать, мы ничего не можем с этим поделать. Но это серьезная потеря. Сейчас невозможно найти ему замену.