Читаем Разбуди в себе исполина полностью

Это слова с сильным побудительным значением, созданные мастером английского языка Шекспиром, взятые из книги Майкла Макропа "Причешем вашего Шекспира":

изумление

стоит денег

дикость

архизлодей

полоса лунного света

потопить

убийство

умерщвлять

падающая звезда

гелиотропный

договариваться

быть производителем

рев бури

быстроногий

красться

защищаться

непристойный

повздорить

бессердечный

олимпиец

тайный

позорный

помпа

хвастать

богатый событиями

смущать

медлительность

неизмеримый

тошнить

освященный веками

отвага

молокосос

мучить

враждебный

нарочно

превосходство

неуязвимый

вздорный

ловко

заездить

сияние

неземной

смехотворный

доверие

сторожевой пес

блестящий

беспощадный

визжание

сумасброд

нахальничать

шут

величественный

жертвенный

Таким образом, важно понять, что слова формируют наши убеждения и оказывают влияние на наши действия. Слова — это материал, из которого выкраиваются вопросы. Как мы отмечали в последней главе, изменив одно лишь слово в вопросе, можно мгновенно изменить ответ, который послужит повышению качественного уровня нашей жизни. Чем больше я постигал влияние слов, тем больше поражался их силе управлять человеческими эмоциями.


"Не понимая силы слов, невозможно узнать людей". 

Конфуций


В какой-то момент я понял, что эта мысль, несмотря на ее простоту, имела глубокий подтекст и что трансформационная лексика приобретает реальный смысл; что, изменяя привычные слова, мы - могли бы изменить эмоциональную модель нашей жизни. Более того, они могли помочь нам сформировать действия, направленные на основные пути нашей жизни. Однажды я поделился этими мыслями со своим старинным другом Бобом Бэйзом. И вдруг я увидел, что он весь засиял, как рождественская елка. "Здорово! — воскликнул он. — Я приведу тебе еще один пример". Он начал пересказывать мне событие, случившееся с ним совсем недавно. Он тоже был в дороге, стараясь следовать своему плотному рабочему графику и удовлетворить еще и запросы других. Когда наконец он приехал домой, все, что ему хотелось, — это получить для себя немного "пространства". У него есть дом на берегу океана в Малибу, но это очень маленький домик, не предназначенный для приема гостей, по крайней мере, не более трех-четырех человек.

Когда он подъехал к двери, то услышал, что его жена приглашает своего брата остаться с ними, а дочь Келли, которая, как он предполагал, приехала погостить на пару недель, решила остаться на два месяца. В довершение этого они перевели канал, по которому он собирался смотреть футбол, о чем мечтал на протяжении нескольких дней. Как вы можете представить, он был на грани "эмоционального срыва", и когда выяснилось, что дочь выключила его программу VCK, он в гневе обрушился на нее, выкрикивая бранные слова. Впервые в жизни он повысил на нее голос, не говоря уж о колоритности слов. Она тут же ударилась в слезы.

Наблюдая эту сцену, жена Боба, Брандон, расхохоталась. Все это было так непохоже на обычное поведение Боба, а этот смех сразу же разрушил его модель ярости. В сущности, он хотел, чтобы кто-нибудь сделал это. После того как "тучи стали рассеиваться" и она поняла, что он действительно разъярен, она стала к нему очень внимательна и таким образом обеспечила ему очень ценную обратную связь. Она сказала: "Боб, ты ведешь себя так странно. Ты никогда так не поступал. Знаешь, я заметила кое-что еще: ты все время употреблял одно слово, которое я никогда не слышала прежде. Обычно, когда ты бывал взволнован, ты говорил, что перегружен, но теперь я слышу как ты все время твердишь, что завален. Ты никогда так не говорил, Келли тоже пустила в ход это слово и, когда его произносит, испытывает такую же ярость и ведет себя почти так же, как ты сейчас". "Здорово, — подумал я, когда Боб рассказал мне эту историю.— Возможно ли, чтобы, перенимая чью-то привычную лексику, вы начинали перенимать и его эмоциональное состояние?" А особенно, если вы перенимаете не только слова другого человека, но также их громкость, напряженность и тональность.


"Вначале было Слово..."

Евангелие от Иоанна 1: 1


Я уверен, что одной из причин того, что мы часто становимся похожи на людей, с которыми общаемся, является моделирование их эмоционального поведения путем ввода в свой лексикон привычных им выражений. Люди, которые провели со мной какое-то время, ловят себя на том, что употребляют в своей речи слова "страстный", "неистовый" и "захватывающий" при описании своих жизненных ощущений. Можете ли вы представить воздействие, которое оказывали эти слова на их позитивное состояние, в сравнении с тем, какое оказывало такое затасканное и невыразительное слово "о'кей"? Вы можете представить, как использование слова "страсть" могло поднять эмоциональное состояние? Это слово несет в себе энергию преобразования; и, поскольку я постоянно его использую в своей речи, моя жизнь всегда полна эмоциональных соков.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика