Читаем Разбуди в себе исполина полностью

Например, мы с женой оба очень страстные люди, глубоко чувствующие и чувствительные. На самом начальном этапе наших отношений мы часто впадали в то, что привыкли называть "довольно сильными аргументами" Но после того как осознали силу ярлыков, которые приклеивали к своим ситуациям с целью их изменения, мы решили переименовать "споры" на "горячие дебаты" Это полностью изменило восприятие самого факта. "Горячие дебаты" имеют совсем иные принципы, нежели аргументы, и определенно совсем иную эмоциональную окраску. За семь лет мы никогда не возвращались к этому привычному уровню эмоционального напряжения, которое раньше ассоциировалось у нас со словом "аргументы".

Я также начал понимать, что еще больше могу смягчить эмоциональный накал, используя слова-модификаторы, говоря "я слегка раздосадован" или " я чувствую, как во мне просыпается чертенок". А Бекки, когда бывает слегка расстроена, прибегает теперь к другому средству, говорит: "Кажется, у меня начинают слегка шалить нервы". И мы оба смеемся, поскольку модель разрушена в самом зародыше. Наша новая модель основана на вышучивании расслабляющего чувства еще до того, как оно достигнет своей высшей точки, — мы "убиваем чудовище в его зародыше".

Когда я поделился этой методикой трансформационной лексики со своим другом Кеном Бланчардом, он привел мне несколько слов, которые обычно использует для изменения своего настроения. Одно из них он открыл для себя в Африке, когда во время сафари у него сломался грузовик. Он обернулся к жене Мардж и сказал: "Да, это причинит нам некоторые неудобства". Это слово так ободряюще подействовало на их душевное состояние, что они теперь используют его постоянно. А если при игре в гольф он делает неправильный удар, то говорит: "Этот удар не сокрушит меня". Такие незначительные замены слов вызывают к жизни совсем другие эмоции и, следовательно, изменяют качественный уровень нашей жизни.

Вы можете использовать трансформационную лексику, чтобы помочь другим

Как только вы поймете, какую силу имеют слова, вы станете очень чувствительны не только к тем словам, которые используете сами, но и к тем, которые используют окружающие вас люди. Осваивая свою новую трансформационную лексику, я заметил, что одновременно помогаю и другим людям. Никогда не забуду того времени, когда только начинал сознательно применять эту методику. Я оказывал помощь моему приятелю по имени Джим, очень преуспевающему джентльмену, оказавшемуся в большом затруднении. Не помню, чтобы я когда-нибудь видел его в таком Упадническом настроении.

Когда он описывал свои невзгоды, я заметил, что за двадцать минут нашего разговора он больше десяти раз повторил, в какой он находится депрессии. Я решил посмотреть, насколько быстро подействует на него трансформационная лексика в направлении изменения его душевного состояния, и спросил: "У тебя действительно депрессия или ты просто немного расстроен?" Он ответил: "Я очень расстроен". "Мне кажется, — сказал я, — что у тебя наблюдаются некоторые позитивные изменения, которые приведут к успешному преодолению твоих проблем". Он не возражал, и я объяснил, какое влияние могли оказать используемые им слова на его эмоциональное состояние, а потом сказал: "Обещай мне, что в течение следующих десяти дней ни разу не употребишь слова «депрессия». Как только заметишь, что хочешь пустить его в ход, немедленно замени его каким-нибудь более вдохновляющим словом. Вместо «Я в депрессии» или «Я в подавленном состоянии» говори «Я чувствую некоторый спад». А затем скажи: «Мне уже лучше» или «Я справлюсь с этим»".

Он согласился на этот эксперимент, и вы можете догадаться, что произошло: одна простая замена слов полностью изменила его эмоциональную модель. Больше он никогда не доводил себя до такой степени переживаний, и в результате обрел более плодотворное состояние. Спустя два года, когда я сказал Джиму, что описал эксперимент с ним в этой книге, он признался мне, что с тех пор никогда больше не испытывал депрессивного состояния, потому что никогда не использует этого слова для описания своих чувств.

Запомните: вся прелесть трансформационной лексики заключается в ее предельной простоте. Это поистине универсальный метод — он настолько прост и эффективен, что оказывает мгновенное действие на качественный уровень нашей жизни.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика