Читаем Распутье полностью

– Тихо! Товарищ Шишканов, вы выступаете не просто перед собранием, а перед руководителями разных партий: большевиками – похоже, ты к их числу относишься, – меньшевиками, правыми и левыми эсерами, максималистами, анархистами. Ты призываешь большевиков отмежеваться, но от кого? От каких партий? Ведь все эти люди горят желанием сбросить с престола царя, навести порядок в России. А это значит, передать власть в руки Советов, отдать власть народу. Пусть народ решает, с кем ему быть, а не одни большевики. Легко давать инструкции сверху, но тяжело их выполнять снизу. Я не вижу разницы между анархистами, коммунистами и большевиками…

– Погодите, куда я попал? Вы-то кто?

– Я анархист-коммунист, товарищ Шишканов. Это вас удивляет? Пусть не удивляет. О нас ходят разные толки, но мы, как и все мыслящие люди, против царя, против гнета той или другой власти, мы за свободную и всеобщую конфедерацию труда, без эксплуатации человека человеком. Мы против каких-либо диктатур, даже диктатуры пролетариата. Всем должен руководить народ, совместно, без нажима с той или другой стороны.

– Всё ясно, можете дальше не продолжать, – сел Шишканов.

Взял слово Константин Суханов, студент, недавно прибывший из северной столицы. Это большевик, но и он возразил Шишканову.

– Может быть, наши товарищи и правы, что нам пора отмежеваться от всех партий, но они сидят в Питере, где тысячи большевиков, а у нас десятка не набралось. Многие товарищи в подполье, в эмиграции, большая половина в тюрьмах. И мы при такой постановке вопроса сверху можем остаться в вопиющем меньшинстве. Мало того, так мы внесем разлад в наши общереволюционные дела.

Мы можем дискутировать, соглашаться или не соглашаться с другими партиями, мол, созрел ли наш народ для социалистической революции или не созрел, но мы ни в коем случае не должны отпугивать от себя те партии, которые будут вершить дела революции. Кое-кто не принимает анархистов всерьез, мол, это люди, требующие безвластия. А уж такого ли безвластия? Я знаю программу анархистов, которая предполагает создание союзов землеробов, рабочих, интеллигенции, которые будут руководить государством, ратуют за создание общества на основе «вольных коммун». Есть и у них что взять. Они тоже враги царской диктатуры. Никитин не раз в тюрьмах сидел, побывал на каторге – всё за народ страдал. Что же, по вашему мнению, его надо отринуть от себя, сказать, что вы, мол, товарищ Никитин, неправы, ваша программа порочна, уходите с революционной сцены? Я глубоко убежден, что нам нужны и анархисты-максималисты, и меньшевики, и эсеры. Это всегда будет вносить свежую струю в нашу совместную работу. Кто хоть чуть революционер, тот с нами, – закончил речь Суханов.

– Тогда зачисляйте в свои ряды кадетов, октябристов, а с ними Бринера, братьев Меркуловых, Пьянкова, Чурина, всех капиталистов и судовладельцев, ведь они тоже за революцию. Но какую – это еще вопрос, – не скрывал раздражения Шишканов. – Мне понятно, что вас страшит междоусобная война, вас страшит одиночество, но вам всего этого не миновать. Народ будет с теми, кто покончит с войной, кто накормит его, даст все, чего не хватает народу. До свиданья! – откланялся Шишканов.

И не знал он, какой расшевелил муравейник, что после его ухода все партийные руководители навалились на Суханова. Кричали, что, мол, большевики из центра хотят обойти всех на вороных, что все остальные партии готовы покинуть большевиков, которых всего лишь жалкая кучка. Но Суханов всё это спустил на тормозах, спокойно отвел все нападки. Предположил, что в центре ошибаются и там без Ленина идёт что-то не то. Ленин готов быть в дружбе со всеми партиями, спорить – да, но разрывать отношения Ленин не согласен и не согласится.

Разошлись, поругивая большевиков из центра. Суханов разыскал Шишканова на постоялом дворе, где он остановился проездом, хотел знать без лишних ушей последние сведения из центра.

Шишканов повторил, что на Пражской конференции, еще в 1912 году, истинные большевики порвали с меньшевиками и будут впредь отмежёвываться от них, как и от других партий, чтобы не внести раскол в свою партию. Суханов же спокойно ответил:

– Всё это правильно, но нам, большевикам, надо держать себя сообразно обстановке. Я правду сказал, что нас, большевиков, настоящих большевиков, здесь единицы, тогда как из других партий наберется за сотни. И потом, мне не понятно, как можно отгонять от себя тех, кто перенес ужасы каторги, ссылок? Ведь они тоже боролись против царя и его диктатуры. Пойми, Валерий Прокопьевич, здесь не Центральная Россия, а далекая окраина, где свои условия, где сложился свой уклад. Здесь мало бедняков, нет безземельных, всем дают землю. И лозунги многих партий – ориентация на крепкого и грамотного мужика – здесь находят единомышленников. Рабочих, которые могли бы стать нашей опорой, здесь мало. Промышленные центры – это Владивосток, Сучан, Тетюхе.