Читаем Пылай, огонь полностью

— Знаю? Что знаю? Боже небесный, да говорите же! — От возбуждения я едва не вскочил со стула. Эта подробность настолько удивила меня, что, честно говоря, я забыл и состояние Холмса, и его тревоги, полный неудержимого стремления удовлетворить свое любопытство относительно прошлого Холмса. Каждая фраза о предмете разговора, которую ронял этот человечек, вызывала все большее удивление.

— Если мистер Шерлок не считал нужным посвящать вас, то не знаю, имею ли я право...

— Но видите ли...

Словом, я не смог убедить его. Он считал, что является обладателем профессиональных тайн, и никакие мои слова не могли сбить его с этой позиции. Чем больше я давил на него, тем более он становился непреклонен, пока, наконец, не обращая внимания на мои увещевания, не поднялся и не стал оглядываться в поисках трости.

— Поверьте, я сказал все, что имел право вам поведать, продолжал он стоять на своем, делая вид, что ищет тросточку и избегая смотреть на меня. — Вы должны извинить меня... нет, я не могу и не хочу быть невежливым. Я рассказал вам все что мог и предоставляю вам решать это... эту дилемму.

С тем мы и расстались, но я с трудом мог верить ему. Его застенчивость внезапно уступила место торопливости, и профессор Мориарти оставил меня в раздумьях по поводу последующих действий, которые я должен был предпринять. Вспоминая его мрачные намеки на прошлое Холмса, его упоминания о какой-то трагедии, я про себя решил,' что профессор в силу своей сверхчувствительной натуры может считать трагедией то, что я счел бы всего лишь печальным событием, не больше. Но у меня не было времени долго размышлять по этому поводу, потому что мне не давало покоя угрожающее состояние Холмса и туманные угрозы Мориарти (должен с сожалением признать, что профессора можно было понять) о возможности прибегнуть к помощи адвоката. Такой ситуации надо было любым способом избежать. Холмс был легковозбудимой натурой (я и раньше знал, каким стрессам он подвержен, хотя они, конечно, не были результатом воздействия кокаина), поэтому подобное развитие событий было недопустимо.

Путем размышлений я пришел к выводу, что ему нужна интенсивная терапия. Необходимо было положить конец этому ужасному пристрастию, и мне была необходима помощь, ибо из прошлого опыта я знал, что только моих скудных способностей и знаний не хватит. Строго говоря, мне это было не по силам. Во время предыдущих месяцев, когда наши контакты были сведены к минимуму, его губительная тяга возросла десятикратно и теперь крепко держала его в своих объятиях. И если даже раньше я был не в состоянии помочь ему избавиться От нее, то как я мог рассчитывать на успех сегодня?

Посмотрев на часы, я увидел, что почти два. Поскольку большая часть рабочего дня осталась позади, было бы глупо возвращаться в кабинет, тем более что Мэри к пяти возвращалась от миссис Форрестер и я твердо намеревался встретить ее на вокзале Ватерлоо.

Так что в оставшееся время я решил найти Стамфорда и попросить у него совета — не сообщая, конечно, всю правду, которую я собирался изложить в виде рассказа об одном из моих пациентов.

Надо напомнить, когда в 78-м году я учился в Лондонском университете, шкафчик Стамфорда в больнице Барта был рядом с моим. С тех пор он успел получить ученую степень и ныне стал врачом в той же самой старой больнице, где много лет назад в химической лаборатории познакомил меня с Шерлоком Холмсом. Он не так хорошо знал его и всего лишь свел нас вместе, узнав, что мы оба ищем приличную квартиру за умеренную плату. Поэтому, стараясь помочь Холмсу, я не собирался раскрывать его.

Снова я вышел из дома, на этот раз сунув в карман несколько сандвичей с ветчиной, которые приготовила мне горничная (хотя она и протестовала против подобного обеда), как нередко делал увлеченный расследованием Холмс. Эти воспоминания вернулись ко мне острой болью в груди, когда, расположившись в кебе, я направился к Барту.

Современные исследователи не скрывают удивления, что мы с Холмсом предпочитали пользоваться кебами, которые в самом деле обходились недешево, в то время когда куда дешевле было путешествовать в подземке. Поскольку я не собираюсь делать из этого тайну, должен сказать, что хотя подземка в самом деле была куда дешевле, чем конные экипажи, и во многих случаях значительно быстрее, расположение ее линий не представлялось нам однозначным, и мы нередко запутывались.