Читаем Путинбург полностью

Через пять лет, в 1998 году, Новоселов избрался на второй срок. Там уже были другие условия: за места в Заксобрании шла настоящая война. Но по округу в Московском районе выставили свои кандидатуры только специально подобранные Новоселовым спойлеры. Никто не рискнул соперничать, потому что все знали: это было равносильно эвтаназии. Виктор подписал бы смертный приговор любому конкуренту, не вынимая изо рта дымящийся «Парламент». К тому времени он, несомненно, был самой влиятельной фигурой в теневой структуре городской власти. Профессор Мориарти[337]. Шелкопряд. Серый кардинал города на Неве.

Все эти годы мне довелось общаться с ним достаточно близко. Я не был его другом или особо доверенным лицом, но Новоселов никогда не скрывал своей роли и своих действий. И если видел, что его визави понимает тайные пружины власти, с удовольствием делился своими достижениями. А Виктор в плетении интриг достиг высшего мастерства. И если в Петербурге надо было решить какой-то серьезный вопрос, все акторы процесса обращались к Новоселову.

Он дружил с Костей Могилой и общался с ним более чем регулярно — практически каждый день. Несколько раз в неделю обедал в «Адаманте» с Кумариным. Реже — с обоими Мирилашвили. Регулярно контактировал с Дедом Хасаном. Если в Петербург приезжал Жириновский, то визит всегда начинался с их завтрака тет-а-тет. Березовский регулярно прилетал именно для консультаций с Виктором Семеновичем. И эти консультации длились по несколько часов. Люди уровня Цепова могли часами сидеть в его приемной и получить от помощника вежливый отлуп[338]: Виктор Семенович просил передать, что неважно себя чувствует, приходите завтра и на всякий случай запланируйте время на послезавтра — Виктор Семенович и завтра может приболеть. Он видел свою роль и знал себе цену. Никаких комплексов. Никаких рефлексий. И никаких сомнений. Бандитов он презирал до глубины души. Воров — меньше. Березовского[339] считал мелким жуликом. Как-то мне прямо сказал: «Он плохо кончит! Игры с семьей Бори[340] — скверная затея. Там умные. Они ему накидали фальшак, фармазоны[341]! А этот повелся. И бабло у него быстро улетит с таким подходом. Шлепнут, даже крякнуть не успеет».

Новоселов общался с Абрамовичем[342]. С Соросом[343]. С функционерами китайской КПК[344]. «Разведка под прикрытием, хотят здесь контролировать своих, — говорил мне Новоселов в ответ на немой вопрос, зачем он тратит время на бесконечные чаепития с пожилыми китайцами в черных костюмах. — Мы предложим им построить город-спутник. Надо срочно вызвать воров из Хабаровска, пусть организуют тему. Мы без них не справимся, Восток — дело тонкое». И вскоре в Петербурге действительно нарисовались сначала воры с Дальнего Востока, а потом и знаменитый «китайский квартал», инвестиционный проект «Балтийская жемчужина». Новоселов слов на ветер не бросал.

Воров он привечал больше, чем бандитов. «Почему Костя[345] не хочет брать корону? Я же все решил, со всеми договорился! Вот чудик!» Действительно, друг детства Новоселова Константин Карольевич Яковлев, Костя Могила, в то время фактически был смотрящим по Питеру от воровского сообщества. И это было не частной инициативой Новоселова: ситуация в Северной столице напрягала окружение Ельцина. Надо было как-то предотвратить фатальное усиление тамбовских, выстроить противовес. Новоселов, куря «Парламент» пачку за пачкой в своем кабинете на втором этаже Мариинского дворца, придумывал схемы сдержек и противовесов. Он хотел вернуть, точнее, не вернуть, а инсталлировать, как он выражался, воров в город. Петербург никогда не был воровской столицей. И в нем не было единого суда, решения которого были бы окончательны (горсуд на Фонтанке не в счет, его можно было купить). А вот такого, чтобы решил — и все, не было. Это приводило к постоянным разборкам, перетягиванию каната и прочим неприятностям.

— Пойми, Дима, — объяснял Шелкопряд, наливая чай от китайских чекистов в антикварные чашечки. Церемония ежедневно проводилась в его личном офисе на Галерной улице, где, в отличие от Мариинского дворца, Новоселов разруливал чисто теневые проблемы. Там в приемной томились не депутаты и помощники с бумажками, а серьезные авторитеты характерной наружности преимущественно с раздутыми от бабла портфелями. — Городу нужны инвестиции. Толян-мудила[346] своей болтовней только всех распугивает. А нам нужны гостиницы, транспорт, дороги, стадионы. И главное — порты! Вон в области американцы от Рыжего[347] третий завод закладывают! А у нас — только разговоры!