Читаем Путинбург полностью

Действительно, Вадим Густов, коммунистический губернатор Ленинградской области, сумел через окружение Чубайса договориться о колоссальных инвестициях: строились заводы Caterpillar, Ford, Coca-Cola. И всячески раскручивал тему бандитского Петербурга. Типа не ходите, дети, в Африку гулять. При этом в город инвесторы шли крайне неохотно, опасаясь непредсказуемых бандитов. Новоселов считал, что надо бандитов подвинуть с помощью воров. Он покровительствовал Деду Хасану, взяв его под свою опеку, планируя сделать Могилу вором в законе и дать тому верховный статус разруливающего. Но Костя не проявлял должного энтузиазма, да и вообще не намеревался взваливать на себя такую ношу, мечтая вырваться из удушливой болотной питерской атмосферы на просторы Москвы. И Новоселова он немного опасался, понимая, что, если все пойдет по плану Виктора, он, Могила, окажется не верховным судьей, а просто ответственным за разруливание в команде Шелкопряда. А тут как раз наметились выборы Ельцина на второй срок. Чубайс убедил Таню[348], та убедила папу: если не взять срочно все телевидение в стране под себя, папа проиграет Зюганову. Операцию взялся исполнять Береза[349]. И начал большой тур переговоров, выискивая в каждом регионе страны «ничейные» телеканалы и влиятельные СМИ, находя воров, которые могли бы их прибрать к рукам, и решая, что дать ворам в качестве компенсации за их труды праведные. Причем сделать все надо было нежно, тактично, мягко. Чтобы без воплей и крови. И желательно даже без синяков.

— Сегодня будем твою судьбу решать, — сказал мне Новоселов. — Да не физдипи[350] ты! Все будет чики-чики[351]. Никто не уйдет обиженным. Кстати, кто хозяин «11 канала»? Михо на паях с Сергеичем[352]? Ладно, значит, тебе повезло.

И Новоселов опять утонул в улыбке Чеширского кота. Казалось, у него не было тела. Вообще. Нечто, растекшееся по инвалидной коляске, ему не принадлежало совсем. И даже руки, слабые плечи, втянутая шея — все это было просто приложением к его взгляду карих сверлящих собеседника глаз, заплывших веками. Он был головой профессора Доуэля[353].

Потом, через много лет, катаясь на горных лыжах, я сломал ногу. Заклинило крепление. Пока везли до города, пока трясли в машине, осколки костей повредили сосуды, и в госпитале мне чуть не ампутировали правую ногу по колено. К счастью, повезло, отделался несколькими операциями и параличом нескольких мышц стопы. Но вот месяц на больничной койке, а потом два месяца в кресле-каталке запомнились мне надолго. Я все время вспоминал Новоселова. Я ощутил себя в его шкуре. Боль, беспомощность, неподвижность — я бы не смог. Не та закваска. До сих пор не понимаю до конца: как он сумел сделать из своей трагедии свой же триумф?

Но вернемся в 1995 год. Тогда Чубайс подготовил указ Ельцина о закрытии телекомпании «Петербург», вещавшей на всю страну. Точнее, о передаче ее региональной сети новому каналу «Культура». А две тысячи сотрудников питерского ТВ оказались не у дел. Идея принадлежала Новоселову. Меня это не касалось, программы, которые я вел и продюсировал, выходили на «Русском видео — 11 канале» и на частном «Региональном телевидении» и по рейтингам обходили государственное ТВ. Новоселов предложил Березовскому передать все остальные телеканалы Косте Могиле. Сказано — сделано. Костя получил на свои компании экспортные квоты на нефть, доход от которых перекрывал все возможные расходы, и за пару недель договорился со всеми вещателями.

— Только не говори никому, что теперь я хозяин, — просил меня Костя. — Пусть все считают хозяином Лисовского и Бадрика[354]. Не любят они меня. Твои коллеги-журналисты сделали из меня какого-то монстра. А я вообще давно уже честный бизнесмен. Витя Новоселов у нас смотрящий, а не я!

Костя Могила, конечно, преувеличивал, убеждая меня во вторичности своей роли. Но в каждой шутке есть доля шутки. По влиянию на теневую политику в городе Новоселов опережал Костю.

Константин взял под свое крыло «Региональное телевидение», 22-й канал, 36-й и еще парочку мелких. НТВ в этом процессе приватизации не задействовали, так как его контролировал Гусинский. В Петербурге НТВ засунули под Мирилашвили, курировавшего еврейскую линию бизнеса криминала. Но Новоселов убедил Березовского в том, что тут нужен двойной контроль, так как Михо не столь надежен. Для равновесия он подсунул туда Кумарина, у которого «Русское видео» на заре своего существования одолжило пару миллионов долларов и по привычке не расплатилось. Виктор Семенович Новоселов организовал вход в «Русское видео» тамбовского авторитета Олега Шустера в качестве смотрящего. От греха подальше. Хоть Михо и считался человеком Конторы, но в ельцинской семье Конторе не особо доверяли.