Читаем Пути зла полностью

Она позволила этому человеку, этому паршивому полицейскому, лапать ее. Кажется, эта женщина не признает никаких границ, к тому же она – сумасшедшая. Мир не нуждается в вас, доктор Диана, у мира и без вас хватает проблем.

Притрагиваюсь сквозь штаны к лежащему в кармане ножу. Мне нужны обе руки, чтобы открыть самое большое лезвие. Прежде надо достать нож из кармана. Но если я попытаюсь сделать это, рискую шумом привлечь к себе их внимание.

Я не собираюсь убивать ее. Никого я не собираюсь убивать. Никогда.

– Смотри, как искусно установлены контакты, – говорит между тем доктор Диана прямо в мое правое ухо. – Эти ребята берут дорого, но работают отлично.

Чуть приоткрываю глаза. Балкон пуст. Они стоят в дверях, внимательно разглядывая что-то, мне не видно, что именно. Если сделают еще шаг, только один шаг, я – труп.

Слышу долгий вздох. Потом:

– Какая прекрасная ночь, – томно говорит она.

– Да.

– Эд… Тебе не кажется, что этот набор электронных приспособлений установлен слишком высоко?

– Нет. Все в порядке, – успокаивает ее Эд.

– Я хочу сказать, что все это стоит безумных денег, а я порой чувствую себя такой беззащитной, свихнувшейся старой девой…

– Хотелось бы, чтобы побольше одиноких женщин обладали таким же здравым смыслом, как ты. И с твоим прошлым… твоей историей…

– Да, наверное. Просто это…

– Диана, твой отчим изнасиловал тебя! И то, что он извращенно изнасиловал тебя, только усугубило положение. Я хочу сказать, что все твои действия – разумные предосторожности для любой одинокой женщины. В твоем случае они вдвойне необходимы, если ты собираешься разделаться со своим прошлым.

И тут до меня дошло! Конечно, Программа защиты детей от инцеста – в кабинете доктора Дианы. Понятно, почему ее интересует эта программа.

Окна закрываются не плотно, но достаточно, чтобы я немного расслабился. Из спальни до меня доносятся звуки их голосов. В следующую секунду я соскользнул по стене и бесформенным мешком свалился на пол балкона.

Ее отчим изнасиловал ее, стучало у меня в голове.

Ее приемный отец изнасиловал ее.

У доктора Дианы был отчим. Отчим. Изнасиловал. Ее.

Он изнасиловал ее… ненормально.

Теперь я знаю, что она не сумасшедшая, она просто слишком много страдала. Наконец все встало на свои места, наконец я ее понимаю. Но черт! Что я слышу… через полуоткрытые двери, что за звуки нарушают покой ночи?

Свет в спальне погас. Они еще там, в комнате, разговаривают.

Смотрю на небо. Луны нет, значит, можно не опасаться, что меня выдаст тень. Делаю шаг вперед, по направлению к окнам. Долго жду, прежде чем продвинуться еще на шаг. Через некоторое время разговор замирает, уступая место другим звукам. Я слышу прерывистое дыхание. Когда доктор Диана издает протяжный дрожащий звук – стон удовольствия, – кожа вдоль моего позвоночника собирается складками и ползет вверх, потом возвращается на место, кишки в животе сжимаются.

Прикладываю ухо к тонкой щели оконной рамы. Смотрю сквозь стекло, но темнота окутывает их фигуры, извивающиеся на постели. Я закрываю глаза. Лучше сосредоточиваться на том, что говорят мне уши. Это напоминает мне мое детство, дом.

Я был подростком, когда отец в первый раз изнасиловал меня, и пятнадцать, когда он сделал это в последний раз. А в промежутке сколько вздохов, сколько криков, стонов прозвучало за столько ночей. Сколько слез было пролито, сколько крови, сколько спермы?.. А какое страдание, какое удовольствие и какой стыд! Была ли ночь единственной свидетельницей того, как из ребенка я превращался в мужчину?

Какую гадость я пишу.

Какое… мягкое… дерьмо.

Напомните мне как-нибудь, и я расскажу вам, доктор Диана, что сказал мне мой папочка в тот первый раз. Можем обменяться воспоминаниями.

…Когда в комнате более получаса царит полная тишина, раздвигаю окна и с порога вглядываюсь в темноту. Мне не видно тел на кровати, но я ощущаю их присутствие. Слышу глубокое, прерывистое дыхание утомленных любовников. Они будут спать вечным сном в объятиях друг друга до Второго пришествия.

Стою, глядя на них, довольно долго. Минуты бегут. Наконец удаляюсь через стеклянные двери. Ухожу не оглядываясь.

Диана сбросила покрывало и села. Эд не пошевелился: его дыхание оставалось таким же размеренным. Она осторожно поднялась и натянула халат. От нервного напряжения она слегка дрожала. Дом замер в сонной, ничем не нарушаемой тишине. На верхней площадке она помедлила, прислушалась. Пульс ее бился учащенно, однако Диана почему-то чувствовала, что бояться больше нечего.

Она догадалась, кто стоял недавно в ногах у их кровати и внимательно всматривался в темноту. От него исходил специфический запах, она его знала, неприятный запах влажной ткани, которым он пропитался, напоминавший запах плесени на стенах родовой усыпальницы. Ощутив его присутствие, Диана не знала, что делать: разбудить Эда, зажечь свет? В конце концов она притворилась, что спит мертвым сном. А в душе умоляла незваного гостя поскорее уйти.

Спустившись вниз, включила свет. Быстро обошла весь дом. Все двери заперты, за исключением одной – раздвижной двери на веранду. Кто-то сломал задвижку.