Читаем Пути зла полностью

– Во всяком случае… – говорит она и замолкает, на некоторое время воцаряется тишина. – Во всяком случае, – повторяет она, – сейчас положение дел изменилось к лучшему: чтобы уберечь детей от травм, связанных с дачей свидетельских показаний при открытом слушании дела, есть теперь у нас консультанты, видеокамеры, специально изготовленные куклы с пенисами.

Эд кивает, но не произносит ни слова, за что я ему весьма признателен, потому что мне нельзя отвлекаться. Специально изготовленные куклы с пенисами?

– Наверное, если бы это случилось сейчас, я бы просто была занесена в специальную компьютерную программу. Мое имя значилось бы в списке, охраняемом паролем.

Пауза. Потом Эд осторожно спрашивает:

– Специальная программа? Извини, не понял.

– Программа защиты детей от инцеста. Это банк данных, в который занесены имена мучителей и мучеников. У меня есть доступ к ней, его имеют очень немногие. У тебя его нет.

– У меня нет?

– К этой программе подключают врачей, к полиции она не имеет отношения. Информационный список и банк данных. Забыла, что уже говорила об этом. Мне… мне не по себе сегодня.

– Я уже слышал об этой штуке. Но как, почему, где?..

– Всякий раз, как вспоминаю маму, все еще плачу. Она так любила меня. Я так сильно любила ее… я…

Доктор Диана закрывает лицо рукой. Эд не двигается. Хочу, чтобы он подошел к ней, обнял ее покровительственно за плечи, прижал к своей груди. Но Эд не двигается с места.

– Маме пришлось столько вытерпеть от Ларри. Вспышки раздражения. Ссоры. Недостаток внимания, недостаток уважения. Ее первый брак был таким гармоничным, а второй оказался таким…

– Почему же она не ушла от него? – спрашивает Эд.

– Китайские женщины так не поступают. – Плечи доктора Дианы дрожат. – Это просто… не принято. – Долгое молчание. – Это еще не все.

Эд медленно поднимает голову, встречается с ней взглядом.

– Расскажи мне, – просит он.

– Это уже о том, что происходит с моей головой. Голоса. Голос.

– Ты слышишь голоса? Людей, которых нет?

– Человека. Одного. Она мертва.

Опять надолго воцаряется молчание. Потом Эд спрашивает:

– Твоей матери? – И доктор Диана сразу же кивает ему в ответ.

Я с трудом перевожу дыхание. Горло сжимается, во рту сухо, как в пустыне.

– Уже не один месяц, – нарушает внезапную тишину Диана, – я слышу, как она разговаривает со мной. Как… как она стоит здесь, рядом со мной, понимаешь? И когда я отвечаю ей, она… говорит со мной.

– И ты видишь свою мать? – изумленно уточняет Эд.

– Нет. Но это не мешает мне думать, что я схожу с ума. И все это следствие сексуального надругательства, убеждена в этом. Плюс сны.

– Сны?

– Полет. Неясные, страшные фигуры, они хотят убить меня. Моя собственная смерть. Жестокая смерть других. Иногда… иногда это моя мать, та, что хочет убить меня… О, Эд, по-твоему, я схожу с ума?

Рыдания вырываются из ее груди, и теперь он подходит к ней, обнимает ее, прижимает к себе и гладит по волосам. Я думаю, что она сумасшедшая. Она совсем чокнутая. И меня лечит эта женщина!

– Ты самая здравомыслящая из всех женщин, с которыми я встречался, – говорит Эд. (А мне хочется смеяться: может, таким образом он надеется контролировать ситуацию, пока не сможет вызвать людей в белых халатах, – в таком случае я целиком и полностью поддерживаю его. Но только в этом случае.) – Отчаяние, – продолжает он, – может нарушить душевное равновесие любого человека.

По тому, как она быстро, судорожно кивает, понимаю, что она еще плачет.

– Ты когда-нибудь подумывала, ну, понимаешь… о лечении?

– Я думала об этом. – Теперь она сидит выпрямившись, со спутанными волосами, так, что мне не видно ее глаз. Но я уверен, что они покраснели и опухли от слез. – Беда в том, что я заранее знаю все, что мне скажут. – Она пытается рассмеяться. – Зачем платить за то, что уже знаешь?

Эд продолжает гладить ее по волосам. Его лицо мне видно: он не улыбается.

– По-моему, тебе все же следует проконсультироваться со специалистом, – говорит он спокойно.

Опять молчание. Она садится, пытается пригладить волосы. Вытирает глаза. Немного погодя даже тянется к банке пива, которая стояла на полу у ее ног. Делает глоток, икает. Потом вскакивает и бежит в кухню. Слышу: ее тошнит. Эд идет помочь ей.

Итак, комната внизу пуста. Следует воспользоваться этим. Можно сбежать по лестнице, пройти через раздвигающиеся двери и оказаться на улице. Но можно не успеть. Похоже, Эд бегает быстро. Малейший шум с моей стороны…

Хочу остаться. Должен остаться.

Мне слышно, что они разговаривают в кухне, их голоса доносятся до меня как неразборчивое бормотание. Потом они снова появляются в комнате. Доктор Диана что-то говорит, похоже, они договорились, он должен все обдумать и решить.

– …И если завтра или в любой другой день, – говорит Диана, – ты позвонишь мне и скажешь: «Я больше не в состоянии переносить все это», – я пойму. – Она улыбается, но неискренне. – Пойму. Честное слово.

– Я уже сказал тебе, – повторяет он, обнимая ее. – Я люблю тебя.

Небеса рухнули на меня: он любит ее!

А она?..