Читаем Путь Дракона полностью

Лерер хмыкнул. Он снова шагнул вперед, осторожно коснулся полотнища кончиками пальцев. Гедер почувствовал, как его собственные пальцы дернулись, повторяя движение отца. Басрахип рассказал ему, как жрецы собирали паутину и учились ее окрашивать. Знамя представляло из себя труд десяти поколений, и касаться его было все равно, что касаться ветра.

— И вы собирались вывесить это в… э-э… Ривенхальме?

— Нет, — сказал Гедер. — Нет, ему место в храме, здесь, в Кэмниполе.

— О! Верно, — сказал Лерер. — В храме.

Обратная дорога домой из тайного храма в горах Синира была раз в тысячу приятнее, чем путешествие туда же. В конце каждого дня Басрахип присаживался с ним у костра, выслушивая любые анекдоты и байки, которые только мог припомнить Гедер, смеясь в забавных местах, становясь печальным в трагических. Даже слуги, поначалу не в способные скрыть своего беспокойства от компании первосвященника, успокоились прежде, чем они достигли границы между Кешетом и Саракалом. К некоторому удивлению Гедера, Басрахип знал приблизительный маршрут их путешествия. Жрец объяснил, что, хотя, с тех пор, как храм паучьей богини отгородился от мира, человеческий мир перекраивался, рушился и вновь возрождался бессчетное количество раз, а драконьи дороги не изменились. Он может и не знать, какая страна с какой граничит или, даже, где протекает та или иная река, так как такие вещи меняются с течением времени. Дороги же вечны.

Когда они остановились в Инентае, чтобы восстановить силы и дать отдых лошадям, Басрахип бродил по улицам, как ребенок раскрывая рот от изумления при виде каждого нового здания. Гедеру тогда пришло в голову, что он и жрец не такие уж и разные. Басрахип жизнь прожил, зная мир только по рассказам, но сам в нем никогда не был. Жизнь Гедера протекала точно так же, только его личный, персональный храм был построен из книг, отгородивших его от обязанностей и служебного долга. И все же, по сравнению с ним, Гедер был светским человеком. Он видел Куртадамов и Тимзинаи, Синнайцев и Тралгу. Басрахип знал только Первокровных, а по настоящему только тех, кто выглядел как он сам и жители окрестностей храма. Видеть Первокровного с темными или светлыми волосами было для священника таким же откровением, как и представителя иной расы.

Наблюдая за его первыми шагами по улицам и дорогам, такими осторожными, а потом со все более и более возрастающей уверенностью, Гедер смутно начал понимать то, что его отец называл радостью наблюдения за ребенком, познающим мир. Гедер обнаружил, что научился замечать такое, что раньше оставил бы без внимания и счел само собой разумеющимся только потому, что это изумляло его нового друга и союзника. Когда на исходе лета они наконец достигли Кэмнипола, Гедер уже почти жалел, что их путешествие подошло к концу.

Вдобавок ко всему, отец, казалось, был страшно раздражен его открытиями.

— Не сомневаюсь, ты уже выбрал место для этого нового храма? Забытая богиня, и все такое прочее.

— Полагаю, где-нибудь около Королевского Шпиля, — сказал Гедер. — Там, где старая резиденция гильдии ткачей. Она уже годы пустует. Уверен, они не против были бы сбагрить ее с рук.

Лерер уклончиво хмыкнул. Басрахип начал складывать храмовое знамя. Лерер кивнул священнику, взял под локоть Гедера, и небрежной походкой мягко вывел его в коридор. Гедер едва ли заметил, что его отец разлучил его с Басрахипом. Темный камень поглотил дневной свет, а присутствие слуг внезапно понадобилось в других местах.

— То эссе, — сказал отец. — Ты все еще работаешь над ним?

— Нет, не совсем. Я перерос его. Предполагалось, что оно будет о поиске предполагаемой области, связанной с Морадом и падением Империи Драконов. Теперь у меня есть богиня, история храма и всего, чего бы то ни было. Я только-только начал постигать смысл всего этого. Какой резон писать и дальше, пока я не знаю о чем буду писать, а? А как насчет тебя? Есть свежие новости?

— С нетерпением жду это эссе, — сказал Лерер, как бы про себя. Он поднял голову и принужденно улыбнулся. — Уверен, свежие новости есть каждый день, но я пока еще в состоянии держаться от них подальше. Этих ублюдков, и их дворцовых интриг. Не смогу простить им, как они подставили тебя в Ванаи, проживи я хоть до возвращения драконов.

От этих слов желудок Гедера сжался. Морщины в уголках рта Лерера придавали ему скорбный и раздраженный вид, глубоко врезаясь в кожу. У Гедера появилось сюрреалистическое желание потереть ее большим пальцем, чтобы разгладить.

— Ничего плохого в Ванаи не случилось. Я хочу сказать, да, он сожжен. Что не очень хорошо. Но все было не так плохо, как могло быть. Все устаканилось, я имею в виду. В конце концов.

Лерер пристально смотрел на него, их взгляды встретились. Гедер сглотнул. Он не мог бы сказать, почему его сердце вдруг забилось сильнее.

— В конце концов. Твои слова, — сказал Лерер. Он похлопал Гедера по плечу. — Как здорово, что ты вернулся.

— Я рад, что здесь, — отозвался Гедер с излишней поспешностью.

Тихонько кашлянув, объявляя о своем присутствии, в коридор шагнул камердинер.