Читаем Путь Дракона полностью

— Прошу прощения, господа, но прибыл Джори Каллиам, он справлялся о сэре Гедере.

— О! — сказал Гедер. — Он ведь еще не знаком с Басрахипом. Где он? Надеюсь, ты не заставил его ждать на дворе?

Лерер убрал руку с плеча Гедера. Гедер почувствовал, что сказал что-то не то.

— Его светлость в передней, — отозвался слуга.

Когда он вошел, Джори поднялся со стула у окна. Его лицо несколько округлилось за время, проведенное в городе. Гедер улыбнулся, оба стояли, глядя друг на друга. Гедер видел в поведении Джори отражение собственной неуверенности — должны ли они пожать друг-другу руки? обняться? официально поприветствовать друг друга? Когда Гедер засмеялся, Джори тоже смущенно улыбнулся.

— Вижу, ты вернулся из диких мест, — сказал Джори. — Путешествие под стать тебе.

— В самом деле? Я думал, обрыдаюсь, когда снова смогу спать на настоящей постели. На войне можно терпеть тяготы и лишения, но по крайней мере, там я никогда не боялся, что меня прикончат разбойники.

— Есть вещи и похуже доброго, честного разбойника. Тут ты ошибаешься, — сказал Джори. — Слыхал, что случилось?

— Всех в ссылку, — сказал Гедер, притворно усталым тоном. — Не представляю, что тут еще можно сделать. Я чуть ли не все перепробовал, кроме, разве что того, чтобы держать ворота нараспашку.

— В этом бардаке это было бы лучше всего, — сказал Джори.

— Вероятно так.

— Да, уж.

Пауза затянулась. Джори снова присел, а Гедер шагнул вперед. Гостиная, как и остальные комнаты Паллиако в Кэмниполе, была небольшой. Стулья были обтянуты кожей, к этому времени задубелой и растрескавшейся, а запах пыли никогда не покидал это помещение. С улицы доносились цокот копыт о камень и перебранка возниц. Джори закусил губу.

— Я пришел просить об одолжении, — сказал он, и это звучало как признание вины.

— Мы вместе брали Ванаи. Мы вместе жгли его. Мы спасли Кэмнипол. Ты не должен просить меня о милости. Просто скажи, что я должен для тебя сделать.

— Хочешь облегчить мне задачу, что ли? Ну, ладно. Мой отец считает, что обнаружил заговор против принца Астера.

Гедер скрестил руки на груди.

— Король знает?

— Король предпочитает не знать. А тут ты заявился. Полагаю, мы сможем добыть доказательства. Письма. Но, боюсь, что если я отправлю их королю Симеону, тот решит, что они сфабрикованы. Мне нужен кто-то еще. Кто-то, кому он верит, или, по крайней мере, к кому он не испытывает недоверия.

— Ну конечно, — сказал Гедер. — Точняк. Кто изменник?

— Барон Эббинбоу, — ответил Джори. — Фелдин Маас.

— Дружок Алана Клина?

— Да. И Кертина Иссандриана, к тому же. Жена Мааса приходится моей матери кузиной. Ее, Бог свидетель, уж никак не назовешь своим человеком. Но, что имеем, то и имеем. Я про жену, в смысле. Не про мать. Сдается мне, знает она больше, чем говорит. Напугана, без сомнения. Мама пригласила ее к себе помочь с рукоделием в надежде, что та разговорится.

— Но она хоть что-то поведала? Знаете ли вы наверняка, что происходит?

— Нет, мы все еще в плену подозрений и страхов. Доказательств нет. Но…

Гедер поднял руку ладонью вперед.

— Есть кое-кто, кого ты должен видеть, — сказал он.

Когда Гедер в последний раз посещал особняк Каллиама, тот был убран для пирушки в его честь. Без цветов, транспарантов и крепа, строгость и величие архитектуры впечатляли. Слуги в ливреях по выправке больше походили на личную гвардию. Оконные стекла сияли чистотой. Женские голоса, доносившиеся из глубины комнат, звучали красиво и благородно, даже при том, что ни слова нельзя было разобрать. Басрахип сидел в углу на табурете. Его широкие плечи и несколько удивленное выражение лица, делали его похожим на ребенка, забравшегося в игрушечный домик, из которого он уже вырос. Строгого покроя одеяние из грубого, неокрашенного полотна, определенно указывало на его не принадлежность ко двору.

Сидя за конторкой, Джори возился с пером и чернилами, не написав ни слова. Гедер, расхаживая за длинной, оббитой дамастом кушеткой, начал насвистывать. Ситуация казалась проще некуда.

Хор женских голосов становился все громче, жесткий стук каблуков форменной обуви, доносившийся от двери, нарастал и затихал по мере того, как они проходили. Они не вошли. Гедер направился к двери, но Джори поманил его обратно.

— Мама провожает гостей, — сказал он. — Через минуту вернется.

Гедер кивнул, поверив словам Джори, шаги повернули обратно, хор сузился до дуэта. Когда женщины шагнули в комнату, Джори вскочил на ноги. Басрахип последовал его примеру мгновение спустя. Гедер танцевал с баронессой Остерлингских Падей на своей пирушке, но по прошествии месяцев, пролетевших с того вихря суеты и пьянства, совершенно забыл ее внешность. Он обратил внимание, что Джори унаследовал ее внешность, в особенности глаза. На миг, на ее лице появилось выражение удивления, и пропало быстрее взмаха крыльев мотылька. Болезненного вида женщина за ней, с измученным лицом и темными глазами, была Фелией Маас.

— Ох, простите, — сказала Клара Каллиам. — Я не хотела вам мешать, дорогой.

— Ни в коем случае, матушка. Мы надеялись, что вы к нам присоединитесь. Помните Гедера Паллиако?