Бойл кивнул, хитро посмотрел на Сэнди.

— Кажется, Ипполите встреча не очень понравилась. Боюсь, она несколько расстроилась, — предположил он.

Сэнди решил не объяснять, что Полли вечно чем–то недовольна, что таково ее нормальное состояние.

— Наверное, она удивилась, что никто не обсуждал магнитную катапульту. Что никого предложение хакхлийцев особенно не заинтересовало.

— Вот как? — Бойл вздернул брови. — Вы считаете, это предложение? Больше похоже на боевой приказ.

— Наверное, в изложении Полли. У нее такая манера говорить.

Бойл кивнул.

— А вы думаете, идея хорошая?

Сэнди посмотрел на него удивленно.

— Конечно, очень хорошая. Главные Вышестоящие плохую идею не одобрили бы. Вы сможете забрасывать на орбиту тысячи капсул, и очень дешево. А возможность столкнуть с орбиты самые вредные осколки, заставить их упасть в безлюдных местах?

— Да, — вздохнул Бойл

. — Звучит заманчиво: создать этакий орбитальный бульдозер, обезопасить города. Но меня тревожит обратная сторона медали.

— Не понимаю, — сказал Сэнди.

Бойл пожал плечами.

— Если вы, допустим, можете столкнуть с орбиты осколок или старый спутник и заставить упасть в безлюдном месте, — сказал он, — то вам не кажется, что с такой же легкостью можно и в город угодить, если понадобится?

Глава 16

Двадцатый век оставил двадцать первому долгоживущее наследие: радионуклеиды, загрязнение атмосферы, ядовитые химикаты и пластики. Из них пластики — самые выносливые. Десять миллиардов гамбургеров давным–давно съедены, переварены и позабыты, но десять миллиардов бессмертных упаковок из стирофоума никуда не исчезли. Пластики в большинстве своем, легче воды и поэтому не тонут. Если сейнер теряет нейлоновый невод, сеть не опускается на дно морское, а дрейфует по волнам, убивая рыбу, пока не распадется, то есть до конца времен. Флаконы из–под шампуня и бутылочки от кока–колы можно обнаружить на любом пляже по всему миру. Скалистые горы пойдут прахом, Гибралтарский исполин рухнет, но пластиковая упаковка на шесть баночек не умрет никогда. Пластики сродни бриллиантам, они — вечны. Для кого–то из подданных животного царства это добрая новость. К примеру, медузы только выиграли при сложившейся ситуации. Животные, поедающие медуз, по ошибке проглатывают заблудившийся пакет от сандвичей и погибают, а медузы множатся в числе, и процветают. Но несладко приходится тюленям, морским птицам, черепахам, рыбам и… людям.

* * *

По пути через широкую реку Гудзон Маргарет почему- то сидела тихо, словно ушла в себя. Но Сэнди не замечал перемены в ее настроении. Мысли его были заняты. Он уже не опасался, что его опять укачает, хотя поначалу волны были приличной высоты, потому что текущая на юг река столкнулась с устремившимся на север приливом. Сэнди размышлял над словами Гамильтона Бойла.

— Хочешь еще бутерброд? — спросила Маргарет, запустив руку в коробку.

Сэнди заметил, что до сих пор держит недоеденный сандвич.

— Спасибо, Маргарет, чуть позднее. А как ты думаешь, хакхлийцы в самом деле способны…

— Бомбардировать наши города? Не знаю, Сэнди. А ты?

— Не может быть! Полностью противоречит их принципам!

Маргарет кивнула, но сказала лишь:

— Доедай сэндвич.

Как только они пересекли основную струю течения, путешествие стало приятным — настоящая речная прогулка, как тому и надлежало быть!

Инерционный мотор маленькой лодки бодро мурлыкал. Они медленно приближались к пристани на 34–й улице западной стороны, как объяснила ему Маргарет.

«Берега» в обычном смысле слова не было. Старый ушел под воду. Справа и слева поднимались стены зданий, они защищали от ветра и сильного течения, и поэтому гладь воды была почти зеркальной. Иногда, перегнувшись через поручень, Сэнди видел сквозь прозрачную толщу воды дно: улицы, брошенные автомобили вдоль тротуаров, грузовики и громадные штуковины, которые, по словам Маргарет, назывались «автобусами».

Они высадились между двумя высотными зданиями и втащили свою лодку повыше, ориентируясь по отметке, обозначавшей высший уровень прилива. Тротуар усеяли разноцветные пластмассовые упаковки, принесенные волнами. Маргарет объяснила, что это — «мусор», «отбросы», оставшиеся от прошлых дней. Сэнди брезгливо поджал губы, глядя на воду.

— И вы купаетесь в «отбросах»?

— Не бойся, биологические компоненты давно распались сами собой, — заверила его Маргарет. — В воде нет болезнетворных организмов или веществ. По крайней мере, здесь. Вот южнее — там серьезные проблемы. Когда затопило атомные станции, вымыло наружу столько разной дряни… Но, это далеко отсюда. Итак, не желаешь ли подняться на крышу?

Сэнди задрал голову, прищурился, глядя на здание, на которое показывала Маргарет. Дернув плечом, он скинул забавную оранжевую штуковину, которую Маргарет заставила надеть — «спасательный жилет».

— А что это?

— «Эмпайр стейт билдинг». С самой верхушки — отличный обзор.

— Ну, как?

Сэнди шагнул назад, попятился, чтобы ласковая речная волна, вдруг набежавшая, не замочила туфли.

— Конечно, — сказал он с кислым видом. — Мы ведь должны повеселиться, правильно?