Читаем Путь через равнину полностью

Барсук мало что видел своими маленькими близорукими глазками, но на свет у входа смотрел внимательно. Когда стало ясно, что барсук выходить не собирается, Эйла сняла с головы пращу и достала из сумки камни. Вложив камень, она прицелилась в светящиеся огоньки и, искусно уловив момент, послала камень в цель. Послышался глухой удар, и огоньки пропали.

— Ты попала в него, Эйла!

Они подождали немного и, убедившись, что внутри все тихо, вошли. Довольно большое — три фута длиной — животное лежало на земле с кровавой раной во лбу. Ужаснее было другое. Видимо, животное провело в жилище какое-то время и активно исследовало все вокруг. Помещение напоминало бойню. Твердо утрамбованный пол был изрыт, из хранилищ было вытащено все, вплоть до ненужных обрезков мяса. Плетеные циновки и корзины были истерзаны в клочья. Меха и шкуры на постелях изжеваны и порваны, везде разбросаны перья, шерсть и травы. Даже в плотной стене была дыра: барсук прогрыз себе выход.

— Только посмотри! Мне было бы просто противно, вернувшись сюда, увидеть все это.

— Всегда опасно оставлять жилище без охраны. Великая Мать не защищает жилища от других Ее созданий. Ее дети должны напрямую общаться с животными, их духом. Может быть, мы слегка наведем здесь порядок, хотя, конечно, ущерба нам не восполнить.

— Я хочу снять шкуру с этого барсука и оставить ее, чтобы живущие здесь знали, из-за кого это все. Да и в любом случае шкура им пригодится, — сказала Эйла, за хвост вынося животное из дома.

При свете дня она увидела седую спину, более темный живот, черно-белую полосатую морду и убедилась, что это действительно был барсук. Ножом она сделала разрез на горле и выпустила кровь. Затем вернулась в жилище, но прежде взглянула на другие постройки и попыталась представить их обитателей, почувствовав глубокое сожаление, что их нет. Было как-то одиноко без других людей. И она ощутила глубокую благодарность к Джондалару и на какой-то миг опять с ошеломляющей силой ощутила прилив любви к нему.

Она потрогала амулет на груди и подумала о своем тотеме. Она уже давно не вспоминала о Духе Льва, который так сильно когда-то охранял ее. Мамут тоже говорил, что ее тотем всегда будет с ней. Джондалар, когда говорил о Духе Мира, имел в виду Великую Земную Мать, и сейчас она тоже чаще думала о Ней, особенно после обучения у Мамута.

Используя старинный священный язык знаков, применяемый для общения с миром духов и с племенами, говорившими на другом языке, Эйла закрыла глаза и обратилась всей душой к своему тотему.

«Великий Дух Львиного стойбища, — прожестикулировала она, — эта женщина благодарна за оказанное ей доверие, благодарна, что ее выбрал Лев. Мог-ур всегда говорил этой женщине, что с могущественным духом трудно ужиться, но дело того стоит. Мог-ур был прав. Хотя общение и было трудным, но результат перевешивал трудности. Она благодарит не столько за результаты, сколько за путь к знанию и пониманию. Эта женщина благодарит за мужчину, к которому привел ее Дух тотема, сейчас он ведет эту женщину в его дом. Мужчина не понимает до конца, что был избран Духом Львиного стойбища, но женщина благодарит, что избрали именно его».

Уже собираясь открыть глаза, она вдруг подумала о другом.

«Великий Дух Львиного стойбища, — продолжала она. — Мог-ур говорил этой женщине: духи тотема хотят иметь дом, место, куда можно вернуться, где их приветствуют и хотят оставить. Эта дорога кончится, и у женщины будет новый дом, но народ мужчины не знает ее тотема. Они должны узнать и оценить Дух Пещерного Льва. Эта женщина просит, чтобы Великому Духу Пещерного Льва были рады везде и всегда, чтобы для него нашлось место там, где радушно примут женщину».

* * *

Когда Эйла открыла глаза, то увидела, что на нее смотрит Джондалар.

— Ты… кажется, занята? Я не хотел помешать тебе…

— Я думала о моем тотеме, о моем Пещерном Льве… и о твоем доме. Надеюсь, что там ему будет хорошо.

— Духам животных всегда хорошо рядом с Дони. Великая Земная Мать дала им жизнь. Так говорят легенды.

— Легенды? Рассказы о том, что было давно?

— Ты можешь называть их рассказами, но рассказываются они определенным образом.

— В Клане тоже были легенды. Мне нравилось, когда Дорв рассказывал их. Мог-ур назвал моего сына в честь одного из героев легенд, в честь Дарка.

На мгновение Джондалар усомнился в том, что у этих плоскоголовых из Клана могли быть легенды. Ему было трудно преодолеть представления, усвоенные с детства, но он уже понимал, что с Кланом все гораздо сложнее, чем можно было подумать. Почему бы им тоже не иметь легенд?

— Ты знаешь какую-нибудь легенду о Земной Матери?

— Да, вроде бы помню отрывок. Их сказывают так, чтобы было легче запомнить. Только специально обученные Зеландонии знают их все.

На секунду он замолчал, затем начал петь: