Читаем Путь через равнину полностью

— Не знаю. Тут ведь не один большой дом для всех, как в Львином стойбище, — произнес Джондалар, глядя на семь круглых строений, обмазанных тонким слоем земли, смешанной с глиной. В отличие от одного большого убежища, в каком они жили зимой, здесь было несколько небольших строений, расположенных рядом. Это было поселение связанных родственными узами семей.

— Да, это больше похоже на Волчье стойбище, где был Летний Сход. — Эйла остановилась возле одного из строений. — Кое-кто из молодых утверждал тогда, что большие жилища устарели.

— Да, они считали, что лучше иметь жилище для каждой семьи или самое большее для двух.

— Ты хочешь сказать, что они хотели жить самостоятельно? Жилище для одной семьи? В зимнем стойбище?

— Нет, зимой никто не хочет жить один. Ты нигде не встретишь одинокого маленького жилища. Их всегда по крайней мере пять-шесть, а иногда и больше. Те, о которых я говорю, просто решили, что легче сделать дом для одной семьи или двух, чем построить большой дом для целой толпы. Но они хотят строить свои дома рядом с главным стойбищем и участвовать во всех приготовлениях к зиме.

Он откинул тяжелую шкуру, висевшую над входом между бивнями, и, взглянув внутрь, вошел в помещение. Эйла придерживала шкуру, чтобы было светлее.

— Как думаешь? Похоже ли это на дома, в которых живут Мамутои?

— Возможно. Трудно сказать. Помнишь стойбище Сангеа, где мы останавливались по пути на Летний Сход? Оно не слишком отличалось от дома Мамутои. Может быть, обычаи немного другие, но в общем они очень походили на Охотников на Мамонтов. Мамут говорил, что и похоронные церемонии схожи. И посчитал, что когда-то они были родственниками Мамутои. Хотя узоры украшений у них совсем иные. — Эйла замолчала, пытаясь вспомнить и другие отличия. — Да, и одежда. Например, накидка на умершей девочке. Она была из шерсти мамонта или другого животного. Но даже у Мамутои стойбища отличаются друг от друга. Неззи определяла, кто из какого стойбища, по некоторым различиям в покрое одежды, хотя мне все казалось одинаковым.

Они разглядывали внутреннюю конструкцию жилища. Его каркас был сделан не из дерева, если не считать нескольких березовых шестов, а из костей мамонта. Огромные кости были самым доступным строительным материалом в обычно безлесных степях.

Для сооружения жилищ использовали чаще всего кости естественно умерших животных, их собирали в степи, а чаще брали из куч, которые течение рек выбрасывало возле порогов или в излучинах. Постоянные жилища часто строились на берегу неподалеку от этих скоплений, ведь кости мамонта и его бивни были тяжелыми. Одну кость обычно тащили несколько человек. Общий вес строительных материалов для небольшого жилища достигал двух-трех тысяч фунтов и больше, поэтому жилище строила не одна семья, а вся община под руководством двух людей: один из них знал, как строить, другой организовывал.

То, что Эйла и Джондалар назвали стойбищем, было местом постоянного обитания охотников и собирателей. Летом стойбище покидали на некоторое время: люди уходили на охоту или заготовку припасов. Все добытое приносилось сюда и пряталось в хранилища. Но иногда люди отправлялись на встречу с друзьями и родственниками, жившими в других поселениях, чтобы обменяться товарами или просто поговорить.

— Не думаю, чтобы это было Жилище Мамонта или что-то подобное, — сказал Джондалар и опустил шкуру — при этом поднялось целое облако пыли.

Эйла поправила женскую фигурку у входа и пошла за Джондаларом к следующему сооружению.

— Это дом или вождя племени, или Мамута, а может, их обоих, — сказал Джондалар.

Эйла заметила, что это жилище было немного больше, чем другие, и женская фигурка при входе вырезана более тщательно.

— Мамута, если они Мамутои или родственное им племя. Предводительница и предводитель в Львином стойбище имели жилища меньших размеров, чем у Мамута, но у него селились гости и там проходили собрания.

Они стояли у входа, пока глаза привыкали к полумраку внутри. Вдруг там засветились два маленьких огонька. Волк зарычал, а Эйла ощутила запах, который взбудоражил ее.

— Не входи, Джондалар! Волк! На место! — крикнула она, подавая сигнал и рукой.

— В чем дело, Эйла?

— А ты не чувствуешь запаха? Внутри какой-то зверь, от которого сильно пахнет… Наверное, барсук. Если его тронуть, то он напустит такую вонь. Тогда уж нам не жить здесь, да и люди, которые живут здесь, еще долго будут избавляться от этого запаха. Если ты опустишь шкуру, может быть, он сам выберется оттуда. Они норные животные и не любят свет, даже если и охотятся днем.

Волк издал низкий звук, и было ясно, что он готов ворваться внутрь и напасть на это очаровательное животное. Подобно всем животным из семейства ласок, барсук выпускает на нападающего мощную едкую струю из анальной железы. И Эйле совсем не хотелось, чтобы от Волка несло этим сильным мускусным запахом, — кто знает, сколько дней придется потом его сторониться. Если барсук не выскочит из жилища сам, то придется применить более крутые меры для выдворения животного.