— Считаю, что их нужно взять, — сказал Ладуни. — Веревки очень пригодятся на леднике.

Они упаковали все, что могли, и весь вечер прощались с людьми, которые оказали им столь радушный прием. Вердеджия подошла к Эйле:

— Я хочу поблагодарить тебя, Эйла.

— Меня не надо благодарить. Надо благодарить всех здесь.

— Я имею в виду то, что ты сделала для Мадении. Честно говоря, я не знаю, что ты сделала или сказала, но она стала другой. Перед твоим приездом она пряталась в темном углу, желая только умереть. Она не разговаривала даже со мной, и ей было противно думать о будущем. Я думала, что все потеряно. Сейчас она почти такая, какой была раньше, и готовится к Первым Ритуалам. Я лишь надеюсь, что она не передумает еще раз.

— С ней будет все в порядке, пока все будут ее поддерживать. Это самая большая помощь.

— Я все еще хочу, чтобы Чароли наказали.

— Все хотят. Сейчас, когда решили поймать его, ему не избежать наказания. Мадения придет в норму, и у нее все будет хорошо, а у тебя будут внуки, Вердеджия.

* * *

Утром они поднялись рано, упаковали оставшиеся вещи и вернулись в пещеру, чтобы позавтракать с хозяевами. Все собрались, чтобы попрощаться с ними. Лозадуна напомнил Эйле несколько стихов из учения Великой Матери и очень разволновался, когда она обняла его на прощание; он тут же отошел к Джондалару. Золандия не распространялась о своих чувствах, а просто сказала, что ей жаль, что они уходят. Даже Волк, казалось, чувствовал, что он больше не увидит детей, как и они его. Он лизнул малыша в лицо, и Мичери впервые заплакал.

Когда они вышли из пещеры, Мадения удивила их. Она нарядилась в великолепный наряд, подаренный ей Эйлой. Обняв Эйлу, она с трудом сдерживала слезы. Джондалар сказал ей, что она очень хороша. Одежда придала ее красоте необычный оттенок взрослости, как-то сразу проявилось, какой женщиной станет Мадения в будущем.

Оседлав лошадей, они оглянулись назад и увидели людей, стоящих у входа в пещеру, и Мадению, которая, стоя чуть в стороне, плакала, как маленькая девочка.

— Я никогда не забуду вас! — крикнула она и убежала в пещеру.

Возвращаясь к реке Великой Матери, Эйла подумала, что никогда не забудет Мадению и ее народ. Джондалару тоже было грустно, но он уже прикидывал, что ждет их впереди. Он знал, что самый тяжелый участок пути им еще предстоит.

Глава 39

Джондалар и Эйла двигались на север, обратно к Донау, реке Великой Матери, которая была их спутником большую часть пути. Достигнув реки, они вновь повернули на запад и пошли вдоль реки вверх по течению. Это был уже не огромный полноводный поток, извивающийся по равнине, где к нему присоединялись бесчисленные реки и речушки.

Ближе к истокам река была прямее, мельче и уже. Бурля и прорываясь сквозь камни, она круто устремлялась вниз. Дорога на запад вдоль бурной быстрой реки обернулась для путников сплошным подъемом, который все более приближал их к неминуемой встрече с ледником, толстым слоем покрывшим высокогорье. На горных вершинах высились огромные рваные шапки льда, в долинах он лежал, словно толстый блин, везде одинаковый по толщине. На дальних границах южный выступ континентального льда, высотой с окружающие горы, сталкивался с языками северных глетчеров. Местность между ними была самой холодной на земле.

В отличие от горных ледников замерзшие реки медленно сползали по склонам гор на покрытое льдом почти плоское плато. Этот ледник был уменьшенной копией мощного ледника на севере, который покрыл плотным слоем равнины континента, но тот ледник, к которому шел Джондалар, лежал дальше к западу. Двигаясь вдоль реки, они с каждым шагом забирались все выше; им приходилось беречь тяжело нагруженных лошадей, поэтому они чаще шли пешком, чем ехали. Эйла особенно волновалась за Уинни, которая тащила большую часть горючих камней; путники надеялись, что эти камни помогут выжить животным, когда они пойдут по льду, там, где лошади по своей воле ни за что бы не оказались.

Вдобавок к волокуше обе лошади тащили тяжелые тюки, хотя благодаря волокуше поклажи на Уинни было поменьше. Женщина и мужчина несли заплечные корзины. Только Волк не нес ничего, и Эйла с завистью поглядывала на его раскованные движения.

Как-то утром, закрывая свою корзину, Эйла пожала плечами:

— Пожалуй, мы довольно-таки странные люди — тащим в гору камни. Но позже будет чему радоваться.

— Чему?

— Как нам станет легко, когда переберемся на ту сторону. В верховьях река пересекала отроги горной цепи на юге, где вершины были невероятно высоки. Лосадунаи жили к югу от реки среди более округлых массивных известняковых гор с довольно ровными плато. Хотя ветер и вода за миллионы лет поработали на славу, все сверкающие снежные короны не исчезали с вершин гор круглый год.

Далее к югу, сверкая на солнце, словно куски разбитого алебастра, возвышалась огромная масса земли. По мере того как путники взбирались выше, перед ними в молчании разворачивалась горная панорама с двумя вздымающимися пиками.