Читаем Путь через равнину полностью

— Мы так долго путешествовали вдвоем, что… Я никогда не говорил об этом… Я чувствую немного… В общем, я делаю это неохотно, когда кругом люди. Если бы я знал, что она там, я не был бы таким необузданным. Я думал, что мы одни.

Эйла улыбнулась:

— Я знаю. — Она все больше и больше убеждалась в том, что он не любит показывать то, что он чувствует в глубине души, и ей было приятно, что он так открыт перед ней и в словах, и в действиях. — Я рада, что ты не знал, что она была там. Рада и за себя, и за нее.

— Почему за нее?

— Думаю, что это убедило ее пойти на церемонию. Она часто наблюдала Наслаждение со стороны и потому не думала об этом, пока ее не изнасиловали. После чего она могла думать только о боли, о том, что ее использовали, словно вещь, с ней не обращались как с женщиной. Трудно объяснить… Ты чувствуешь себя после этого… ужасно.

— Да, конечно, но думаю, что тут есть еще кое-что. После первых месячных и до ритуала Первой Радости девушка очень уязвима и наиболее желанна. Каждый мужчина тянется к ней, возможно, потому, что ее нельзя трогать. В любое другое время женщина свободна в выборе мужчины, но это время — самое опасное для нее.

— Как Лейти, которой было запрещено смотреть даже на братьев. Мамут объяснял мне это.

— Возможно, но дело не только в этом. Надо обучить девочку-женщину самообладанию, сдержанности, а это не всегда легко. Она в центре внимания. Каждый желает ее, особенно юноши, и ей трудно устоять. Они преследуют ее и применяют самые разные способы, чтобы заполучить ее. Некоторые девушки соглашаются, особенно те, которым долго ждать Летнего Схода. Но если она позволяет себе отдаваться без соответствующих ритуалов, она… Если обнаруживается, что Мать благословила ее прежде, то люди могут быть жестокими. Они проклинают ее и издеваются над ней.

— Но почему они проклинают ее? Они должны проклинать мужчин, которые не оставляли ее в покое. — Эйлу задела такая несправедливость.

— Люди говорят, что если она не может быть сдержанной — значит, она не может быть хорошей матерью и руководителем. Ее никогда не выберут в Совет Матерей, или Сестер, или во что-то в этом роде, мужчины не захотят взять ее в подруги. Она не только теряет статус своей матери или своего очага, но ее никогда не выберет мужчина высокого статуса или даже тот, кто претендует на таковой. Думаю, что именно этого боялась Мадения.

— Неудивительно, что Вердеджия кричала, что ее погубили. Джондалар, а согласятся ли люди с очистительным ритуалом Лозадуны? Раз уж се взяли, она никогда не станет такой, как была.

— Думаю, люди поймут. Это же не то, что она была несдержанной. Ее изнасиловали, и люди готовы применить насилие против самого Чароли. Может быть, некоторые и уклонятся, но у нее будет много защитников.

Эйла помолчала, а затем произнесла:

— Люди — сложные создания, не так ли? Иногда я думаю, существует ли реально то, что кажется?

* * *

— По-моему, это то, что нужно! — воскликнул Джондалар. — То, что нужно! Ладуни! Давай проверим еще раз. В лодку мы положим сено и горючие камни, чтобы растопить лед, камни для приготовления пищи и тяжелую мамонтовую шкуру, чтобы эти камни не утонули в растаявшем льду. Положим туда съестные припасы, наш груз и, возможно, посадим Волка.

— Это будет тяжелый груз, — сказал Ладуни. — Но тебе не надо кипятить воду. Достаточно, чтобы лед растаял, и лошади смогут попить. Потребуется меньше горючих камней. Кстати, сами пейте столько, сколько хотите. Не экономьте. Если вы будете тепло одеты, будете как следует отдыхать и пить воду, когда потребуется, вы выстоите против холода.

— Надо сделать пробную загрузку, чтобы убедиться, — сказала Ларония.

— Хорошее предложение, — поддержала Эйла.

— Но Ладуни прав — груз будет слишком тяжелым, — добавила Ларония.

— Надо проверить все вещи и выбросить лишнее, — сказал Джондалар. — Нам не нужно брать с собой много. Как только мы перейдем через ледник, то до Пещеры Даланара будет уже недалеко.

У них и так остались только самые необходимые вещи. Что же еще надо выложить? Эйла как раз думала об этом, когда вдруг рядом оказалась Мадения. Она не только воспылала любовью к Джондалару, но и была полна обожания к Эйле, отчего та чувствовала себя как-то неловко. Но ей нравилась Мадения, и она попросила ее посидеть рядом, пока будет раскладывать вещи.

Развертывая и раскладывая пожитки, Эйла вспоминала, сколько же раз ей приходилось делать это в течение Путешествия. Трудно было отказаться от чего-либо. Каждая вещь была дорога ей, но уж если им придется пойти по этому ужасному леднику, о чем с самого начала волновался Джондалар, да еще с Уинни, Удальцом и Волком, то придется избавиться от многого.

В первом свертке была великолепная одежда из замши, которую подарила ей Рошарио. Она взяла ее и развернула.

— О! Какое великолепное платье! Такого покроя и такой вышивки я никогда не видела. — Мадения невольно потянулась, чтобы потрогать. — Какая мягкая! Никогда не прикасалась к такой мягкой коже.