Читаем Путь через равнину полностью

— Привет, Мадения! И что ты думаешь об огненном камне? Его тянуло к ней, как прежде нередко тянуло к молодым застенчивым женщинам перед их ритуалом Первой Радости; они не знали, чего ждать, и были слегка напуганы, особенно те, кого он должен был познакомить с Даром Наслаждения. Он всегда с радостью открывал им Ее Дар во время ритуала, и у него было особое отношение к этому, а потому его нередко призывали с этой целью. Страх Мадении в отличие от неопределенных волнений большинства молодых женщин имел под собой твердое основание, и потому ему еще больше захотелось привести ее к познанию радости.

Джондалар посмотрел на нее своими удивительно синими глазами, ему захотелось остаться здесь подольше, чтобы принять участие в летних ритуалах у Лосадунаи. Он искренне хотел помочь ей преодолеть страх, тем более что она действительно нравилась ему; бессознательно он пустил в ход всю силу своего обаяния, свою мужскую притягательность. Красивый и чувственный мужчина улыбнулся девушке и ушел, оставив ее почти бездыханной.

Мадения никогда прежде не испытывала подобного состояния. Все ее существо просто запылало, и ей безумно захотелось дотронуться до него и чтобы он коснулся ее, но она не представляла, как справиться с этим. Она попыталась улыбнуться, затем, ошеломленная, широко открыла глаза и чуть не задохнулась от собственной смелой мысли. Она повернулась и почти бегом бросилась в свое жилище. Мать последовала за ней. Джондалар заметил реакцию Мадении. Она была обычной для стыдливых молодых женщин, которые отвечали на его призыв таким образом, и это усилило ее привлекательность.

— Что ты сделал с этой бедной девочкой, Джондалар? В общем-то что я спрашиваю! Помню время, когда такой взгляд чуть не сбил меня с ног. Но твоему брату тоже было присуще обаяние.

— И он оставил тебя с благословением Матери, — сказал Джондалар. — Ты хорошо выглядишь, Филония. Счастлива?

— Да. Тонолан оставил мне часть своего духа, и я счастлива. Ты кажешься тоже счастливым. Где ты повстречал эту Эйлу?

— Это долгая история, но она спасла мне жизнь. Спасать Тонолана было уже поздно.

— Я слышала, что на него напал пещерный лев. Джондалар кивнул.

— Мама! — позвала девочка. Это была Тонолия, державшая за руку старшую дочь Золандии. — Могу я посидеть в доме у Залии и поиграть с Волком? Он любит детей.

Филония, нахмурившись, посмотрела на Джондалара.

— Волк не тронет ее. Он любит детей. Спроси Золандию. Она использует его как няньку для своего младшего. Волк рос с детьми, и Эйла учила его. У нее замечательные способности, особенно в отношении животных.

— Ладно, Тонолия. Не думаю, чтобы этот человек позволил бы тебе делать то, что будет плохо для тебя. Он брат того, чьим именем ты названа.

Поднялся какой-то переполох. Они посмотрели в ту сторону.

— Собираетесь ли вы что-либо предпринять по поводу Чароли? Как долго мать должна ждать? — жаловалась Вердеджия Ладуни. — Может быть, нам надо созвать Совет Матерей, если мужчины не могут справиться с этим? Уверена, они поймут чувства матери и быстро вынесут свое суждение.

На помощь Ладуни пришел Лозадуна. Созыв Совета Матерей оставался последним средством. Для этого нужны были серьезные основания, и созывался он лишь тогда, когда не было иного способа найти решение.

— Не будем спешить, Вердеджия. Гонец, посланный к Томази, может вернуться в любой момент. Ты можешь подождать. Да и Мадении намного лучше. Не так ли?

— Не уверена. Она убежала к нашему очагу и не хочет говорить, что случилось. Она говорит, что беспокоиться не стоит, но как я могу не волноваться?

— Я сказала бы ей, что случилось, — шепнула Филония, — но не уверена, что Вердеджия поймет. Однако она права. Что-то надо делать с Чароли. Все пещеры говорят о нем.

— А что можно сделать? — спросила подошедшая Эйла.

— Не знаю, — она улыбнулась Эйле, — но думаю, что Ладуни хорошо придумал. Он считает, что все пещеры должны действовать вместе, чтобы найти и привести этого человека обратно. Ему хочется, чтобы банду разделили и молодежь убрали бы подальше от Чароли.

— Это хорошая мысль, — сказал Джондалар.

— Сложность в том, что решат в Пещере Чароли, поскольку Томази — родственник матери Чароли, а потому возникает вопрос: согласится ли он действовать сообща со всеми? Мы узнаем об этом, когда вернется посланный, но могу понять, что чувствует Вердеджия. Если бы такое случилось с Тонолией… — Она затрясла головой, не в силах продолжать.

— Большинство понимает чувства Мадении и ее матери, — сказал Джондалар. — Один негодяй может принести всем много хлопот.

Эйла вспомнила Аттароа и подумала то же самое.

— Кто-то идет! — В пещеру с криком вбежал Лароги с друзьями, удивив Эйлу: чем они занимались там, на холоде, в такую темь? Сразу же за ними вошел человек средних лет.

— Рендоли! Ты не мог прийти в лучшее время! — с явным облегчением произнес Ладуни. — Дай мне твой груз и выпей чего-нибудь горячего. Ты вернулся в день праздника Великой Матери.

— Это посланец, который ходил к Томази, — сказала Филония.

— Ну и что он решил? — спросила Вердеджия.