Читаем Путь через равнину полностью

Джондалар закрыл глаза и кивнул, но Лозадуна увидел, как тот сжал зубы. Да, это будет нелегко…

— Она никогда не участвовала в празднике в Честь Великой Матери. Что, если она не захочет никого другого? Разве я должен отказать ей?

— Ты должен подсказать ей, что она может делить Дар с другими, но выбирает, конечно, она. Ты никогда не должен отказывать женщинам, а особенно той, которую ты выбрал в подруги. Я не волновался бы по этому поводу. Большинство женщин не испытывают особых сложностей на празднике Великой Матери. Но странно, что Эйлу воспитали без знания ритуалов Великой Матери. Не знал, что существует такой народ, который не признавал бы Ее.

— Народ, среди которого она выросла… необычен во многих отношениях.

— Уверен, что так. А сейчас идем просить Великую Мать. «Просить Великую Мать. Просить Великую Мать» — эта фраза просто сверлила мозг, когда они шли по Дому Церемоний. Внезапно он опять вспомнил, что кто-то говорил, что он — любимчик Матери и что ни одна женщина не откажет ему, даже сама Дони. Мать так его любит, что он может просить у Нее что угодно. Она исполнит его просьбу. В данный момент он поверил в это.

Они остановились возле ниши, где все еще горел светильник.

— Возьми дунаи и подними ее вверх, — приказал Тот, Кто Служит Матери.

Джондалар сунул руку в нишу и осторожно взял изображение Матери. Это была одна из лучших резных статуэток, которые он только видел. У нее были совершенные формы. Казалось, что мастер вырезал эту статуэтку, глядя на живую женщину, которая была хорошо сложена. В наблюдении обнаженной натуры при тесноте тогдашнего быта не было ничего необычного. Сложенные на груди руки были лишь слегка обозначены, но даже при этом были видны пальцы и браслеты на запястьях. Низ статуэтки был сделан клином, чтобы легче было втыкать фигурку в землю.

Голова же была удивительной. Большинство дони, которых видел Джондалар, имели вместо головы шарообразную выпуклость, на ней иногда обозначались линии прически, но лицо оставалось плоским. На этой же статуэтке были тщательно вырезаны все завитки прически, но особого различия между затылком и контуром лица не было. Когда он пригляделся, то удивился, увидев, что это известняк. Гораздо легче было работать с костью или деревом. Статуэтка была выточена настолько совершенно, что трудно было поверить, что она сделана из камня. Не один кремневый инструмент затупился при этой работе, подумал он.

Тот, Кто Служит Матери, запел. Джондалар настолько увлекся рассматриванием дони, что упустил начало напева, но он уже лучше понимал язык Лосадунаи, чтобы сообразить, что Лозадуна, начавший ритуал, упоминает различные имена Великой Матери. Джондалар надеялся, что его размышления о красоте статуэтки не исказили высшую духовную суть церемонии. Хотя дони была символом Великой Матери и являлась местом отдохновения одного из многих Ее духовных проявлений, он знал, что данное изображение не есть сама Великая Земная Мать.

— А сейчас объясни свою цель четко и своими словами. Словами, идущими от сердца, проси у Матери то, что ты хочешь. Дони в твоих руках поможет тебе собрать воедино все твои мысли и чувства, чтобы выразить их в просьбе. Не стесняйся говорить все, что придет в голову.

Джондалар закрыл глаза, чтобы сосредоточиться.

— О Дони, Великая Земная Мать, — начал он. — Было время в моей жизни, когда я делал то, что, возможно, было неприятно Тебе. Я не хотел огорчить Тебя… Так уж получилось. Было время, когда я думал, что никогда не встречу женщину, которую смогу полюбить по-настоящему, оттого, что, наверное, Ты рассердилась на меня из-за тех вещей.

«Что-то очень плохое было в его жизни. Он — хороший человек и такой искренний. Трудно поверить, что он мог сделать что-то, что до сих пор является причиной его страданий», — подумал Лозадуна.

— После достижения устья Твоей реки и потери моего брата, которого я любил больше, чем кого-либо, Ты даровала мне Эйлу, и тогда я понял, что такое любовь. Я благодарен Эйле. Если бы у меня не было никого — ни семьи, ни друзей, — мне было бы достаточно того, что в моей жизни была Эйла. Если это Тебя не огорчит, Великая Мать, мне хотелось бы… я хотел бы… еще одну вещь. Я хотел бы… иметь ребенка. Ребенка, рожденного Эйлой у моего очага, и, если возможно, рожденного от моего духа или от моей сущности, как думает Эйла. Если это невозможно, если мой дух недостаточно силен, пусть Эйла родит ребенка от другого и пусть родит у моего очага, чтобы я принял его всем своим сердцем.

Джондалар хотел было положить дони обратно, но вдруг вспомнил:

— Еще одна вещь. Если Эйла забеременеет от моего духа, я хотел бы знать, что этот ребенок именно от моего духа.

«Интересная просьба, — подумал Лозадуна. — Большинство мужчин хотели бы знать об этом, но разве это так важно? Интересно, почему это важно для него? И что он имел в виду, говоря: ребенок моей сущности. Надо будет спросить Эйлу, но это личный ритуал. Я не могу ей сказать о том, что он говорил. Может быть, стоит просто порассуждать об этом».

* * *