Читаем Пустошь (СИ) полностью

- Туман…везде был туман, - бормочет сбивчиво, но до ужаса чётко. Слова, как лезвия врезаются в кожу. Будет трудно их вытянуть, и Наруто совершенно не понимает от чего сейчас так больно?

Ведь Саске очнулся.

А если бы нет?

Узумаки прикрыл глаза, пытаясь сдержать рвущийся наружу слишком загнанный выдох. Подтянув одеяло, Наруто укрыл Учиху и вновь провёл пальцами по его лбу, привлекая внимание.

- Ты…тебе лучше?

Саске только сейчас ощутил, осознал, что в комнате он не один, а это тёплое под головой - чьи-то ноги. Нахмурившись, он перевёл взгляд на нависающее над ним лицо. Ну конечно. Узумаки…

***

- Господин Фугаку, я не рассчитывал на нашу встречу, - сухо проговорил Орочимару, впуская в свой кабинет мужчину.

- Признаться, я не горю желанием видеть вас, - поморщился Учиха. - Но вопрос очень важный и срочный?

- Слушаю вас, но поторопитесь, если можно. У меня через двадцать, - короткий взгляд на часы, - через девятнадцать минут операция.

- Почему Саске до сих пор жив?

Орочимару, прикрыв дверь, в лёгком удивлении уставился на мужчину. На сильное доктор был уже давно не силён: сталкиваясь каждый день со смертями, быстро учишься обрастать непробиваемым для эмоций панцирем.

- То есть? Вы этим недовольны?

- По вашим прогнозам Саске должен был стать овощем после операции, - твёрдо выпалил Фугаку. Мужчина выглядел напряжённо, если не сказать загнанно: его лицо пожелтело, мелкая сосудистая сеточка окрасила белки глаз в странный розоватый цвет, на фоне которого почти чёрные радужки казались слегка расплывчатыми кляксами.

Бывает, что за спиной кого-то ощущаешь тепло домашнего очага, кипу проблем на работе и какую-нибудь мирную отдушину. Но за такими, как Фугаку, ты не чувствуешь ничего. Это словно в пропасть упасть, словно видеть за статными плечами мужчины едва подрагивающую Бездну.

Орочимару знал двоих с такими же «крыльями». Себя и…Саске.

Наверняка юный Учиха унаследовал это от отца.

Но их глаза…такие одинаковые и такие разные.

Чистый лёд против замёрзшей, уже начавшей подгнивать водицы в небольшой луже. Ночное зимнее небо и осенняя хмарь. Саске ещё не покрылся этой тонкой пеленой гнили, что переходила от отца к сыну вместе с громкой фамилией.

- И?

- Он им не стал, - развёл руками Фугаку.

- Радовались бы, - усмехнулся Орочимару, продвигаясь вглубь кабинета и останавливаясь у окна. Привычное место, откуда можно было наблюдать за вяло копошащейся жизнью во дворе. Медсестры, работники клиники, больные и пришедшие на консультацию люди. Муравейник, окуренный сладковатым дымком морфия.

- Орочимару, - нетерпеливый выдох. - Вы прекрасно понимаете, что Саске…само его существование ставит под угрозу всю мою карьеру и репутацию.

- Фугаку - вы страшный монстр, - горькая усмешка. - Вы готовы превратить собственного сына в растение лишь в угоду своим планам?

- Вы не лучше меня, Орочимару. Ты взял мои деньги, твоими руками была проведена операция. Ты сам монстр!

- Я орудие в ваших руках, - спокойно пожал плечами мужчина. - Я делаю то, за что мне платят. А вы…делаете то, что вам позволяет ваша душа.

Фугаку зло прищурился, всматриваясь в поразительно спокойное лицо доктора.

- Ты думаешь, что тебе нечего терять? Ты думаешь, что мне не за что тебя схватить?

Тихий смешок. Орочимару напоминал флегматичного кота, перед которым в истерике бьётся особо крупная крыса. Мужчина, не спеша, прошёлся по кабинету и остановился напротив Фугаку, вглядываясь в лицо того с лёгкой усмешкой.

- У каждой болезни своё лицо, - задумчиво проговорил Орочимару. - Я уже вижу лицо вашей…

- Ты несёшь чушь, - поморщился Учиха. - Ответь мне, почему мой сын до сих пор вменяем?!

Если бы Орочимару был другим, если бы встретил Фугаку на десять или пятнадцать лет раньше, то поразился той ненависти, с которой говорил мужчина. Он бы почувствовал, как по коже стекают эти чёрные слова, превратившиеся в самую настоящую кислоту. Он бы удивился человеческой жестокости, чёрствости и гнили.

Но…то было бы пятнадцать лет назад. А сейчас, все эти годы превратили его кожу в драконью чешую, сделали сознание пустым. А когда ты пуст - не за что зацепиться. И даже самая чёрная мерзость пройдёт сквозь тебя. Ты - призрак.

Тебя уже нет.

- Ваш сын жив благодаря его упрямости и воли случая.

- Ты говорил, что операция…

Золотистые глаза доктора опасно сверкнули, и он улыбнулся:

- Операция? Ты уверен, что она была?

***

Потолок своей комнаты.

Потолок в доме у Джирайи.

Потолок к психушке…

…и вот потолок комнаты Наруто.

Ровный, качественный. Даже он пропитан теплом.

Саске закрыл глаза, выдыхая и пытаясь унять всё ещё бьющую его дрожь. Тело казалось невесомым сосудом, тонкой плёнкой, наполненной слишком тяжёлыми эмоциями. Боль…какая-то нереальная боль заполнила его полностью. Она отрезала от этого мира, заставляла погружаться всё ниже и ниже, пока тело не ударялось о дно.

Нет надежды выплыть, нет надежды зацепиться.

Даже дышать и то тяжело.