Читаем Пушкин и его современники полностью

Ср. еще: "гордая Белая гора в снежной своей мантии, в ало-цветной короне, красимой солнечными лучами, как царица среди прочих окружающих ее гор, высоких и гордых, но перед нею низких и смиренных... Вознося к небесам главу свою, она вопрошает Европу: что выше меня? и Европа ответствует ей почтительным молчанием. * Еще большая степень абстрактизации "природы" произошла в молодой русской натурфилософии 20-х годов, и поэзия Тютчева живет теми же темами и образами, что и статьи молодого Шевырева. Самая "двоичность" построения натурфилософии, обращенная в поэтические символы, была общей чертой философской лирики того времени. Ср. "Сон" Шевырева (1827):

* H. M. Карамзин. Письма русского путешественника. Сочинения H. M. Карамзина, т. II, изд. Смирдина, 1848, стр. 281, 333.

У Тютчева своеобразие его литературного лица было в том, что средства стиля стали у него жанрообразующими. Так натурфилософский параллелизм, "двоичность" не осталась у него только материалом и стилем, но и повлекла всю организацию стихового материала. Самое построение у него стало параллелистическим или антитетическим, в зависимости от материала. Строфа (метр вообще) получила у него особую семантическую функцию: антитеза стилистическая развивается в антитетических строфах. Стихотворение стало одной антитезой, одним образом, стало фрагментом. Поэзия "совлекла с себя" (в этом смысле) "искусственные формы", и была найдена новая функция поэтической формы. Но жанровая новизна фрагмента могла с полною силой сказаться лишь при циклизации в сборнике: из сборника вырастает новое поэтическое лицо фрагментариста-философа, отдельные же "фрагменты" ощущались по соотношению с другими явлениями, близкими по материалу. Тютчев в первый раз выступил крупным циклом. Лицо было слишком ново. То, что выделило его поэзию - глубокое влияние стилевых элементов на жанр (ибо и Глинка и Шевырев и все упомянутые двигаются в пределах определенных жанров, философической оды и жанров 20-х годов, и только рассыпают их), освобождение от жанровых традиций - от Пушкина, двигавшегося в системе определенных лирических жанров 20-х годов, могло ускользнуть. Главные интересы его были в то время в другой области - прозы в журнале.

Характерна в данном случае самая природа некоторых стихотворений Тютчева, - они как бы отталкиваются от чужих стихов, это - "стихи по поводу стихов". Стихотворение Жуковского "Не тревожься, великан" (1848) было напечатано в "Русском инвалиде" с примечанием: "Чтение этих стихов воодушевило одного из наших поэтов, того, чьи прекрасные стихотворения, печатавшиеся в "Современнике" при жизни Пушкина, конечно, памятны читающей публике русской. Вот экспромт, набросанный поэтом:

* См. об этом: Сочинения к переписка П. А. Плетнева, т. III. СПб., 1885, стр. 608. Письмо к Жуковскому.

Тютчев в своих зачинах дает как бы Vorgeschichte * своих стихотворений, он как бы отталкивается от положений, в самих стихотворениях не данных (это и делает его фрагментарную форму конкретной).

* Предыстория (нем.). - Прим. рев.

Но очень часто эта Vorgeschichte - литературного происхождения (ср., главным образом, его полемические зачины - "Нет" и т. п.).

Таково, например, "отталкиванье" Тютчева в стихотворении: "Пускай орел за облаками". Сопоставление (символическое) орла с лебедем было излюбленным в европейской поэзии, причем в этом символическом состязании побеждал орел. У Тютчева победа за лебедем.

Ср. Гюго "Le poиte dans les rйvolutions" (Odes et Ballades, 1821):

В "Северной лире" за 1827 г. было напечатано стихотворение Ротчева "Гармония жизни" (подражание Шлегелю), в котором символические лебедь и орел ведут диалог:

Лебедь