Вечером Мария приготовила королевского окуня, второго по величине окуня в озере Ла Пас. А первый, еще не пойманный, звался императорским. Мария сделала надрезы с двух боков рыбины и нашпиговала его смесью из петрушки, эстрагона, чеснока, лука порея, кинзы и чипилина. Открыв бутылку пива, Мария залила его в рот окуню и поставила томиться на пару. К рыбе она приготовила соус чимичурри и кокосовый рис. За ужином гости сказали, что не пробовали в жизни ничего вкуснее. Лучшая еда и, пожалуй, лучшая пора в их жизни.

Тремя днями позднее, разыскивая Марию, я заглянула на кухню. Она стояла возле раковины, разглядывая на стене скелет огромной рыбины – это Луис специально его повесил, чтобы мы подивились.

– Паблито пропал, – сказала Мария.

К ней заходила жена рыбака и все рассказала. Паблито снова отправился к тому месту, где поймал королевского окуня, как раз возле развалин древнего поселения на глубине ста метров. С гарпуном в руках он нырнул на дно, желая отыскать императорского окуня, которого ему не удалось поймать в прошлый раз.

Паблито снова спрятался в пещере. Каждому известно, как долго он может находиться под водой. И вот он стал ждать, что мимо проплывет императорский окунь.

То ли что-то случилось с ремнем, к которому он крепил грузики, чтобы отстегнуть его при всплытии. Например, могла заесть застежка. То ли пальцы его так окоченели, что перестали слушаться. А может быть, воздух в легких был на исходе, и Паблито потерял сознание.

Как бы то ни было, он не смог вынырнуть. Гарпунщики из Эсперансы и Санта-Клары отправились его искать, ориентируясь по оставленной на воде лодке.

Они много раз ныряли, пока наконец не обнаружили тело Паблито, зажатое между накренившимися стелами. В ногах его лежал императорский окунь, насквозь пронзенный гарпуном. Должно быть, охотник и рыба умерли одновременно.

Гарпун рыбаки отдали жене Паблито.

– Буду хранить гарпун, пока Пабло не будет готов, – сказала женщина.

К чему?

– Чтобы стать гарпунщиком.

<p>78. В благодарность за оказанные услуги</p>

Прошло почти два месяца, а от Гаса с Дорой не было никаких вестей. Несколько раз местные пересекались с Дорой на рынке, но вот Гаса не видел никто.

– Бедняга, переживает, должно быть, – сказал Гарольд. – Он же не какой-то там профессор философии или банкир – он же работает руками.

То есть работал.

Ко мне в дом заявился адвокат – на этот раз не Хуан де ла Вега, а совсем другой. Аброгадо из Сан-Фелипе – неряшливый тип с щетиной на подбородке, в солнечных очках и провонявший дешевым одеколоном. Он сообщил, что уполномочен своими клиентами Гасом и Дорой Гульденами передать мне кое-какие документы. Собственно, это была повестка в суд. Меня обвиняли в том, что я нахожусь на их законной собственности.

Это они что, о моем отеле?

– Должно быть, тут какая-то ошибка, – сказала я адвокату. – Это моя собственность, я унаследовала ее от предыдущего владельца восемь лет назад. А Гас и Дора – мои друзья. Мы как одна семья.

Адвокат вытащил из портфеля документы:

– Вот ваш экземпляр.

Конечно же, я помнила эти документы. Когда они оформлялись, я занималась другим делом – разгребала горы бумажной работы, оставшейся после Лейлы. Я тогда почти не говорила на испанском, потому и обратилась к Доре за помощью. Я даже не посоветовалась с адвокатом Лейлы, и в этом была моя ошибка.

Сегодняшний адвокат указал мне на второй параграф на первой странице. По сравнению с тем временем, когда я проставляла свою подпись на последней странице этого документа, я знала испанский достаточно хорошо, чтобы понять, на что согласилась в той ужасной спешке.

«Я, нижеподписавшаяся, настоящим передаю бессрочное право владения всеми землями и постройками, известными как «Йорона», в пользу моего законного представителя Доры Гульден – в благодарность за оказанные ею услуги».

Перелистав страницы, адвокат показал в конце мою собственноручную подпись.

То есть моя собственность оказалась вовсе не моей. И мои друзья не были таковыми. «Йорона» принадлежала Гасу и Доре.

<p>79. Стена</p>

Разумеется, я обратилась к своему личному адвокату Майре. С ней меня свела Амалия. Собственно, сама она терпеть не могла адвокатов и вообще всяких чиновников, но Майру она встретила в городе на демонстрации против раздачи искусственного молока кормящим мамочкам озерного края. Офис Майры Асансьон находился в Санта-Кларе, и я не мешкая отправилась туда, на этот раз безо всяких законных представителей.

Майра долго изучала бумаги, а я пыталась понять по ее лицу, что она обо всем этом думает. Дочитав, она подняла на меня глаза и покачала головой.

– Человек, составивший этот документ, хорошо поднаторел в юридической тематике. Во всяком случае, он прекрасно знает, как обстряпываются подобные дела в нашей стране, – сказала Майра. – Казуистика, знаете ли. Крепко они вас прижали.