Читаем Птичий отель полностью

Птичий отель

Новый роман известной американской писательницы Джойс Мэйнард, которую критики называют ведущим голосом своего поколения.История о любви и способности любящих совершать невозможное.Талантливая художница Ирен, пережив трагедию, оказывается в небольшой деревушке в Центральной Америке, где останавливается в красивом, но ветшающем отеле «Йорона» на берегу озера у подножия вулкана.Ирен предстоит потерять себя, чтобы обрести надежду и подарить ее другим постояльцам отеля.«Бесспорная королева психологического портрета». – Le Monde.«Роман о выносливости, мужестве, исцелении и спасении, о человеческой щедрости – блестящих, неожиданных способах, которыми мы спасаем друг друга каждый день». – Дженин Камминс, автор бестселлера № 1 по версии New York Times «Американская грязь».

Джойс Мэйнард

Современная русская и зарубежная проза18+

Джойс МэйнардПтичий отель

Посвящается Дженни Райн

Читателю может показаться, что описываемые события происходят где-то в Центральной Америке, но на самом деле страна эта – воображаемая. Вымышленными являются и озеро, и вулкан, как и сам отель, жители деревни и все эти волшебные травы и светлячки, что слетаются вечером на озеро один раз в году. Многих птиц, о которых ведется рассказ, не существует в природе. Можно сказать, что книга эта – сказка, грезы и фантазии автора. Зато сама история о любви и способности любящих совершать невозможное – самая что ни на есть настоящая.

Мне не забыть вовеки, о Йорона,Два главных в жизни поцелуя.Два главных в жизни поцелуяВ своей душе ношу я.Мой самый первый поцелуй —Тебе, моя Йорона,Ну а последний, а последний —От матушки моей.

«Йорона» – народная мексиканская песня о матери, что бродит по земле, оплакивая своих погибших детей.

Воспринимайте же любовь как благо. Ибо она есть не средство, а цель, обращенная на саму себя.

Габриэль Гарсиа Маркес, «Любовь во время чумы»

[1]

Joyce Maynard

THE BIRD HOTEL

Кое-что о трудных временах

Мне было двадцать семь, когда я решила прыгнуть с моста Золотые Ворота[2]. Еще в полдень жизнь моя была прекрасна. Но уже через полчаса мне хотелось умереть.

Я поймала такси и приехала туда перед самым закатом. Мост висел в тумане, окрасившись в багряные тона, которые я так любила во времена, когда для меня еще имели значение цвета предметов и мостов, как и сама возможность постигать суть вещей. Многое, что когда-то было мне интересно, теперь потеряло всяческий смысл.

Покидая квартиру, я сунула в карман стодолларовую купюру. Ее-то я и вручила водителю такси. К чему мне сдача?

На мосту, конечно, было много туристов. Машины возвращались в город или, наоборот, покидали его. Родители катили перед собой прогулочные коляски с детьми. Как и я когда-то.

Под мостом проплывал кораблик. Прежде чем прыгнуть, я немного понаблюдала, как он лавирует между свай и как матросы подметают палубу. Но все это было уже неважно.

Спиной я почувствовала на себе взгляд старика, проходившего мимо. Он мог попытаться помешать мне, поэтому пришлось подождать несколько минут, пока он не уйдет подальше.

Только после этого я уже не посмела перелезть через перила.

«У неприятностей, что забавно, есть своя оборотная сторона, – сказал мне как-то Ленни, когда в один день на нас свалились все напасти: сначала нам пришлось забрать из садика Арло, потому что у него обнаружили вшей, затем сама я свалилась с мононуклеозом, а в квартире прорвало трубу, залив все мои рисунки, над которыми я работала последние полгода. – Ты достигаешь дна, а потом отталкиваешься и всплываешь».

Стоя на мосту и глядя на темную бурлящую воду, я, пожалуй, кое-что поняла про саму себя. Несмотря на ужасную ситуацию, в которой я оказалась, мое подсознание все равно цеплялось за жизнь. Даже сам факт оплакивания умерших напоминал о ценности жизни. Пусть хотя бы только моей.

И я отошла от перил.

Я не смогла прыгнуть. Но и домой не вернулась. У меня его больше не было.

Вот так в итоге я и оказалась в «Птичьем отеле».

1. 1970 год. Теперь ты Ирен

Мы узнали все из теленовостей за две недели до того, как мне должно было исполниться семь лет. Моя мама погибла. На следующее утро бабушка сказала, что мы должны сменить свои личности.

Помню, как сижу за кухонным столом с ярко-желтым пластиковым покрытием: передо мной – извечные бабушкины сигареты «Мальборо лайт» и жестяная коробка с цветными карандашами. Звонит телефон, но бабушка и не думает снимать трубку.

«Пусть идут к черту», – говорит бабушка. Она очень злится, но не на меня, конечно.

Странно, в каких подробностях запоминаются некоторые события. Как сжимаю в руке карандаш. Синий, только что заточенный. Звонит телефон. Я хочу снять трубу, но бабушка говорит – не надо.

Перейти на страницу: