Катерина открыла здесь небольшой магазинчик, где торговала ткаными сумками и даже экспортировала их в США. Особенно хорошо они продавались на концертах Grateful Dead, когда группа еще находилась в зените славы.

Деньги от экспорта Катерина отдавала на бесплатные обеды для нуждающихся. А еще она сочиняла песни и исполняла их под гитару на английском или примитивном испанском. В ее текстах было много про издевательство над окружающей средой, про благородство и страдания народа майя, про любовь к ближнему и про то, что война – это всегда зло. Неизменными в ее репертуаре оставались две старые песни: одна была посвящена Поправке о равных правах[97], а вторая – Леонарду Пелтиеру[98].

Еще был Вейд. Поговаривали, что в прежней жизни он был высокооплачиваемым юристом из Чикаго, но потом у него самого случились какие-то проблемы с законом.

Если пойти вверх по крутой тропинке, то в полумиле от города вы увидите здание, похожее на храм. Это и есть ресторан Вейда «Эль Буффо». У входа стоят фонтан и женская обнаженная скульптура, определенно перемещенная из развалин какой-то древней церкви или собора примерно шестнадцатого века.

Жареный кролик, фирменное блюдо «Эль Буффо», был не только частью меню, но и украшением зала. По периметру стояли деревянные клетки, и в каждой сидело по кролику. Большие и толстые уже приближались к тому, чтобы стать блюдом, но и участь маленьких крольчат тоже была определена.

Даже для людей, которые не придерживались вегетарианства, как, например, Катерина, зрелище было удручающее.

Увы, ужин в «Эль Буффо» всегда наводил на мысль о прямом соотношении между едой и декором.

Имелось в Эсперансе еще одно заведение – под названием «Иль Пьячере»[99]. Его владелица Розелла проявила недюжинный талант, создав очень стильную, можно сказать, волшебную атмосферу. Ну а хозяин «Эль Буффо» явно был лишен чувства меры.

Должно быть, в прошлом Розелла была самой красивой из местных женщин гринго, а попала она сюда из Италии в результате неудачного брака.

Без всех декоративных элементов «Иль Пьячере» превратился бы в самое заурядное заведение, но Розелла сделала из него конфетку. Сад она украсила религиозными скульптурами из церквей, разрушенных в результате землетрясения 1978 года, установила газовые фонари, а в тени огромных папоротников примостила деревянные столы ручной работы. С веток деревьев свисали белые огоньки и крошечные колокольчики, а в центре сада в старинной печи из литого чугуна всегда пылали дрова.

Будучи поклонницей итальянской оперы, Розелла включала в своем ресторане исключительно записи Франко Корелли, Энрико Карузо, Леонтины Прайс и своей любимой Марии Каллас. Возможно, именно музыкальные пристрастия хозяйки отвадили хиппи от «Иль Пьячере», но в том и состоял расчет.

<p>21. Всего лишь деньги</p>

Лейла многим со мной делилась во время наших вечерних посиделок, но оставалось непонятным, откуда она брала деньги на содержание отеля. Каждый раз, когда я спрашивала, сколько должна за свое пребывание, она лишь отмахивалась, позвякивая серебряными браслетами.

– Сейчас не время об этом говорить. Потом.

Как я поняла, бывали времена, когда «Йорона» действительно процветала. Автор путеводителя по Центральной Америке посвятила отелю целую страницу, заключив: «Незабываемые впечатления. Пять звезд!»

В течение нескольких лет, как заработал отель, все комнаты были забронированы на несколько месяцев вперед. Лейла в основном фокусировалась на благоустройстве сада и приобретении красивых вещиц и текстильных материалов: старинные реликвии из старых церквей на тему святых и Мадонны, каменные и деревянные резные предметы, всевозможные художественные произведения, подсвечники из тыквы бутылочной, маримбы[100] или какое-нибудь необычное плетеное кресло-качалка. Мария, в свою очередь, занималась кухней, составляла меню, и ее блюда были таким же шедевром, как и расписанные Лейлой керамические тарелки, на которых эти блюда подавались.

Вечерами мы сидели вдвоем на патио, а днем выбирались в деревню, и по дороге Лейла рассказывала о «Йороне» былых дней. Я зримо представляла себе, как в мерцающем свете свечей сидят и беседуют гости, как звенят под звездами их бокалы, а за озером запускают фейерверки в честь рождения очередного ребенка. Как гостившая в «Йороне» пара профессиональных танцоров исполняет на причале танго. В другой раз в качестве платы за проживание скрипач с женой-флейтисткой каждый вечер играли для гостей. Музыка плыла над водой, а потом со всей округи слышались аплодисменты и восхищенные возгласы.

– Если и существует на земле рай, – сказала мне Лейла, – то он здесь, и построили его мы.

– Но что же изменилось? – поинтересовалась я.