Не открывай лицо, яростно шепчешь ты. А вдруг это Чоу. Вдруг он все-таки догнал нас.

По крикам и гиканью всадников ты догадываешься, что на тропу напали разбойники. Тебе хочется бежать, но так ты только привлечешь внимание, а кроме того, хоть ты и крепко стоишь на ногах, лошадь тебе не обогнать. Надо сделать как все: прикрыв голову, мышью отползти с тропы.

Вы с Теши, закрыв лица рукавами, притаились с другими паломниками в ожидании, пока проедут разбойники. Ты вглядываешься в них, пытаясь кого-нибудь узнать. Но из-за пыли за первыми всадниками уже не различить лиц.

Тебе не надо видеть девушку, и так понятно, что ее увозят насильно. Ты слышишь пронзительные крики.

Когда разбойники отъезжают достаточно далеко, паломники отряхиваются и возвращаются на тропу, будто переждали неминуемый природный ураган.

По людской веренице проносится шепот: Просватанная.

Мы должны были ей помочь, говоришь ты.

А что мы могли?

Что-нибудь. Кидаться камнями. Паломников больше, чем разбойников, но мы не сделали ничего.

Ты идешь, стараясь не отставать от Теши. В голове у тебя крик девушки. Звук как будто впитывает пыль и все прочее, что оседает в тебе. Боль опоясывает бедра. Ты идешь дальше, считая себя обязанной ее перетерпеть. Но скоро, переставляя ноги, только шаркаешь.

Ты не понимаешь, что происходит. Наконец чувствуешь, как между ногами течет. Вспоминаешь Миду. Месячные, так она это называла.

Ты хватаешь Теши за руку: Надо остановиться.

Ты помнишь, как Мида опускала в таз окровавленные тряпки и вода ярко окрашивалась. Ты боишься, что кровь оставит след, разоблачит тебя, а тогда станет опаснее.

Что такое? – спрашивает Теши.

Надо сойти с тропы.

Ты сворачиваешь на поле и отходишь настолько, чтобы другие паломники тебя не услышали.

У меня кровь, Теши.

У того смущенный вид. Он обводит тебя взглядом, отыскивая рану. Ты широко раскрываешь глаза и опускаешь их вниз.

Луна пришла, говоришь ты. И до него доходит.

Ты идешь к роще и сворачиваешься клубочком в траве, пока Теши собирает хворост и разжигает огонь. Тогда ты садишься спиной к огню, и тепло успокаивает тебя. Сменной одежды нет. Но Теши пришло в голову оторвать края кашаи и сделать тряпки. Ты обвязываешь ими ноги, бедра, правда, скоро кровь все равно просачивается.

Останемся здесь, пока не кончится, предлагает Теши. Ты отдохнешь, а я добуду еды.

Кровь у тебя в первый раз, а ты не спросила Миду, надолго ли это. Неведомо сколько торчать там, где снуют разбойники, все равно что ждать, когда опасность сама тебя найдет.

Можно подождать до конца дня, говоришь ты. А ночью пойдем. Кровь никто не заметит. В темноте не видно.

Но еще до захода солнца вас облепляют комары и хиромониды. Их такое количество, что не отогнать.

Вы собираете вещи и возвращаетесь на тропу. Идти неудобно. Обматывающие тебя тряпки и боль замедляют шаг. Теши терпеливо шагает рядом, и ты невольно завидуешь его гибкому телу, которое, кажется, никогда не кровит, не болит и ничего с ним не делается.

Вы идете в ночь, наконец уже невозможно отличить небо от земли, и ходьба воспринимается покачиванием на огромных волнах черного моря.

<p>24</p><p>Дарвин, наши дни</p>

Ты просыпаешься от сирены, раздающейся по всей тюрьме. Уши и грудь покрыты укусами. Вокруг кровати вьются комары и хиромониды. Все так чешется, что, если поддаться, уже не остановишься. Наверно, тюрьма стоит на болоте.

В поисках облегчения от зуда и ощущения, будто во всем теле кипит кровь, ты скатываешься с кровати на бетонной пол.

Тут прохладнее, чем на кровати. Ты лежишь, раскинув руки и ноги. Где же сейчас девочки, думаешь ты. Они узнают тебя, когда увидят? Что они могут рассказать тебе о твоей жизни?

Дверь камеры распахивается, и не успеваешь ты подняться, как над тобой стоит охранник.

Что ты там делаешь? Ты вспоминаешь голос. Это человек, который просовывал еду в кормушку.

Пытаюсь остыть, говоришь ты.

А ты ожидала найти здесь кондиционер, доро-гуша?

Ты встаешь, и искры сыплются у тебя из глаз. Ты непроизвольно садишься на кровать и ставишь руки на колени, пытаясь избавиться от чувства, будто сейчас упадешь в обморок.

Что ты там делаешь? Вставай. Надевай шорты и за мной. Кормежка.