Читаем ПСС (избранное) полностью

Только нет поддержки ни хера.

Нам антисоветским ветеранам.

Мы имеем право на подмогу,

Мы не просто сало с хлебом жрали,

Своей грудью торную дорогу

Мы пробили властной вертикали.

Кто же поднимал трехцветный флаг?

Кто боролся за свободный рынок?

Кто печатал по ночам ГУЛАГ?

Нет, отнюдь не только Подрабинек.

Мы свергали власть большевиков,

Нынешний тандем вели ко власти.

Почему ж нам не дают пайков

В праздник примиренья и согласья?

Рвали мы на митингах аорты,

Все крича «Россия, да Россия!»

А за это нас послали к черту,

И никто нам не сказал спасибо.

Магазины джинсами завалены,

И порнуха есть хоть обдрачись.

Это мы ведь вам завоевали

Эту замечательную жизнь.

Мы открыли банки и спецхраны

Дали людям заработать миллионы

А советские родные ветераны

Вместо долларов платили всем талоны.

Рестораны тайские и шведские,

За границу хочешь, так изволь.

В этом ни хуя ведь нет советского,

Согласитесь, господин Митволь.

Знать напрасен был наш скорбный труд,

Посмеялось прошлое над нами.

Нобелевку нам уж не дадут,

Сахарову как или Обаме.

Так легко ль почти что стариком

Вдруг последней радости лишиться?

Хоть антисоветским шашлыком

Во своей шашлычной подавиться.


Писателям

У Путина на посиделках

Был взят неправильный акцент,

Насрать на ваше Переделкино,

Покласть с прибором на ПЕН-центр,


Плевать на вашу поликлинику

И на недвижимость московскую,

И не спасти вам Подрабинека,

И не отпустят Ходорковского.


Могли бы вспомнить о поэте,

Который говорить со Сталиным

Хотел о жизни и о смерти,

Да бедолагу не позвали.


Песня

"Кто сказал, что нужно бросить

Песню на войне?

После боя сердце просит

Музыки вдвойне!"


Снова воронок у перехода

Камуфляж мышиный у ларьков.

И сама московская погода

В ноябре похожа на ментов.


В камере бомжи и наркоманы

Гражданин, подравшийся с женой

И на этом фоне очень странный

Человек в очках и с бородой.


Припев.

Ах, гандоны, гандоны вы

Отпустите Лимонова

Он годится вам в дедушки

Но моложе всех вас


Его мышцы из пластика

Его книжки все классика

Дома ждет его девушка

Вам такая не даст.


Вечному поэту и солдату

Что ему баланда и менты

Он ходил в атаку с автоматом

Выбивал боснийцев с высоты.


Что ему ваш карцер полутемный

Что ему дубинки и конвой

Ах, какие реяли знамена

Над его седою головой.


Припев.


Припев.


Зря вы напрягаетесь товарищи

В результате выйдет снова хуй

Этого мужчину не сломаешь

Хоть его прессуй, хоть не прессуй.


Не понять майорам Евсюковым

Не понять им в жизни никогда

Солнце останавливают словом

Словом разрушают города.


Припев.


Миланского собора контрфорс

Разбил премьеру челюсти и нос.

Потеряли католическую веру

Перешли все границы позора

Это ж надо в лицо премьеру

Запустить макетом собора.

Это ж лучше лежать под забором

Лучше тачку катить в лагерях

Чем в премьера кидаться собором

Совесть всякую потеряв.

У премьера из носовой полости

Кровь излилась в большом количестве

Это так слова о Соборности

Понимают у них в католичестве?

Ладно бы яйцом, помидором

Иль плеснуть вонючий раствор

Но заехать в морду собором

Это все-таки перебор.

Жалко не был с Сильвио друг

Наш российский премьер, нац.лидер

Быстро бы остался без рук

Их соборометатель, пидер.

Я уверен, что целью акции

Чей кровавый итог так жесток

Был срыв успешной реализации

Проекта «Южный поток».

Стих протеста

Пока обыватель принимает последнюю дозу,

Устраивается в кровати и выключает ночник

Грудью идут на эскаваторы и бульдозеры

Мужественные жители поселка "Речник".

Таково отношение правительства к своему народу

Это вам не Ленин блядь и печник

Выбрасывают из домов в невыносимо холодную погоду

Мужественных жителей поселка "Речник".

А все ради того, чтобы Батурина-Каца

Распухшая от миллиардов семья

Могла на этом месте возвести очередные палаццо

Для приближенного к ним ворья.

Ненасытна семья Батурина-Каца

И ты обыватель,выключающий мирно ночник

Сам можешь завтра легко оказаться

На месте жителей поселка "Речник".

Но я верю, когда-нибудь восторжествует свобода

Не станет больше палаццо черт знает чьих

А постройки и земли вернут трудовому народу

И в первую очередь жителям поселка "Речник".

ПАМЯТИ ГДР-1

     Ах, юный барабанщик,  

     Не спас ты свою страну, 

     Ведь ты ожидал настоящую,  

     А не такую войну.


     Лилось шампанское ящиками, 

     Танцевали канкан,  

     А ты всё стоял на башне 

     И колотил в барабан.


     Оказалось это не страшно. 

     Внизу ликовал народ,  

     А ты всё метался на башне, 

     Как маленький идиот.


     Оказалось это не больно,  

     Невидимую пехоту  

     Не скосишь ни дробью троммеля, 

     Ни очередью пулемёта.


     Ах, юный барабанщик,  

     Прошла пора мелких стычек, 

     На помощь тебе не прискачет 

     С индейцами Гойко Митич.


     Смешались в общее стадо  

     Авангард, арьергард, 

     Лишь ты смертный гул канонады  

     Различал сквозь хлопки петард.


     В голове не укладывается,  

     Как же могло так сдаться  

     Прифронтовое, солдатское 

     Суровое государство?


     Народ, поддавшись на лесть,  

     Осуществлял эксцессы,  

     Мечтали все пересесть 

     С трабантов на Мерседесы.


     Зачем вы сломали стену? 

     Что ж вы натворили сдуру? 

     Воины и спортсмены –  

     Бестии белокурые.


     Лучшую в мире разведку, 

     Олимпийскую славную сборную 

     Променяли на профурсетку  

     Из тяжёлого порно.


     Ответь, за что, барабанщик, 

Перейти на страницу:

Похожие книги

Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное
Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы