Пришлось папе выезжать лично. Но биржевой трейдер – профессионально хладнокровный паренек – был краток. Ты кто, спросил он. Я ее отец, ответил папа. И чего тебе надо, спросил биржевик. Дочь забрать, сказал папа. Назад, домой. Ее дом тут, сказал уроженец города Кимры. Она теперь не твоя дочка, а Кузнецова жена, так что иди отсюда. Сами разберемся. И больше носа в нашу жизнь не суй. Тоже мне, папа. Я тебя урою, пообещал папа. Делай что хочешь, ответил муж, а создашь проблемы – будем решать в соответствии с действующим законодательством. Папа полез в драку и получил в челюсть, но дочь, зайдя сзади, обрушила на голову мужа жидкокристаллический телевизор «Самсунг» диагональю в двадцать один дюйм и выиграла схватку за папу и за себя.

Обошлось без детей, но тихо развестись не получилось, из города Кимры даже приехали тихие, но плечистые родственники мирить молодых, однако папа был непреклонен.

В тот год Мила ничем не могла помочь лучшей и единственной подруге, сама изнемогала в романе с нефтяником Жорой, без букета в двадцать три розы домой не приходила, думать разучилась, на работе гипнотизировала циферблат часов, ровно в шесть убегала, в туалете срывала с себя белый верх и черный низ, натягивала джинсы и топ, заряжала кожу духами от Донны Каран и спустя сорок минут уже падала в нефтяниковы объятия, а потом мчались куда-то, неважно куда, главное было – мчаться, в углеводородном бизнесе выживают только самые стремительные люди.

Легкий, циничный, на беспредельном драйве, коньяк – только из теплого бокала, водка – только со льдом, с шестнадцати лет на своих ногах, в семнадцать – понял жизнь, в восемнадцать задолжал сто тысяч долларов, в девятнадцать отдал с процентами, папы нет и не было, мама – уборщица, брюнет, Лев, self-mademan, член «Единой России», связи в кругах, близких к Яне Рудковской, до полудня не пил, после шести вечера не просыхал, под героином был тих, под кокаином счастлив, из вредных привычек – пристрастие к ежедневному массажу и костюмам “Berlutti”, знал слово «скрымтымным», по психотипу классический bad boy, официантов называл «Вася», а гаишников – «господин офицер», возбуждался от женской груди первого размера, в сексе был раскован, но только под кайфом, без кайфа секса не хотел и вообще ничего не хотел, но Милу хотел и под кайфом, и без кайфа, и она ему верила, а зря.

Полтора года в красном тумане, в бескрайней луже денег. То романтика, то ебля. А потом оказалось, что у него в спальне четыре скрытых видеокамеры, и архив есть, почти пятьдесят часов, в героинях – восемьдесят четыре женщины от тринадцати до пятидесяти пяти лет, включая благонравную супругу члена правления ОАО «Сбербанк России». Сам признался. Для себя храню, сказал, но если хочешь поссориться – выложу в Интернет.

Мила так и не знает до сих пор, выложил или не выложил. Она в тот вечер вспомнила лучшую подругу Машу, взяла с полки статуэтку пузатого бога удачи Хотэя – дизайнерская работа, серебро, почти полтора килограмма – и не менее трех раз хорошо попала нефтянику Жоре по лицу и плечам, а он был под героином и почти не сопротивлялся.

Может, и выложил, это неважно, ей стыдиться нечего.

Годом позже, в 2007-м, в июне, что ли (очень хороший был год), Монахова позвонила, позвала ужинать, долго объясняла адрес, Мила довела таксиста до полного уныния, пока не нашла дико фешенебельный клуб, замаскированный в индустриальных катакомбах, в здании старой мертвой фабрики. Дорогостоящий полумрак, играет нечто ультрамодное, публика без мозолей, красивая пьяная Маша хохочет и виснет на плече бесформенного сорокалетнего существа: небритое, лохматое, пузатое, явно под балдой, багровая физиономия, богемный сюртук, кеды; представился Димой.

Багровое бесформенное усадило их за стол и удалилось в туалет.

– Некрасивый, – сказала Мила.

– Зато очень умный, – ответила Монахова.

Глава 3

Сделка-стрелка

Договорились на полночь. Сладкий мальчик Боря сам выбрал место, какой-то особенный перекресток на задах популярного вещевого рынка «Москва»; сказал, там широкие дороги с новым асфальтом и машин совсем мало – есть, где проверить, на что способен «ягуар» и его двести пятьдесят лошадиных сил.

Кириллу пришлось потратиться на эвакуатор. Машина старая, дорогая, редкая, нельзя рисковать и гнать ее к месту рандеву своим ходом. Кроме того, психологически важно показать клиенту, что ему продают не «тачку», а предмет роскоши, с которого положено сдувать пылинки. Мало ли какой лорд, член палаты пэров или конфидент принца Чарльза ездил на этом «ягуаре», прежде чем решился продать престижный родстер перекупщику из далекой России?