Читаем Просто металл полностью

Посоветовались. Серега-сапер предложил ребят на лыжах послать на все четыре стороны света. Километров на десять. Кто-то, возможно, и наткнется на след.

— И то верно, — поддержал его Карташев. — Оленье стадо не косяк гусей. След виден. По нему и отыскать бригаду, как полагается. Только во все стороны людей посылать нужды нет. Прикинуть надо. Киномеханик и каюр, что с нами чаевали, куда поехали? Наш след пересекли и вот этак, наискосок двинулись. Направление точное должно быть — по тундре петлять резона нет, тут дороги прямые. Киномеханик толковал, что часов через восемь они на месте будут. Вот и считай примерно, куда идти.

— Так-так, погоди-ка, Семен Павлович. — Гладких выхватил из старого офицерского планшета блокнот и стал набрасывать схему. — Так вот, скажем, мы двигались, а так — эти товарищи на оленях. Допустим… Хм, восемь часов, говоришь? Так. На нартах они, примерно, с какой скоростью ехали?.. Отдыхали еще в пути, конечно. Положим час на это… Вот так, допустим, что бригада где-то в этой точке, вот на этой прямой. А мы?.. Время… Скорость… Так! Если расчет верный, километров около десяти и есть. Вот там их искать нужно, — он показал рукой направление. — Ну, чуть правее забрать, чтобы не промахнуться. В эту сторону нестрашно немного ошибиться — на нартовый след наткнешься обязательно.

Гуляев поддержал:

— А ведь точно, след обязательно пересечешь. Снегопадов не было за это время, да и не предвидится, кажется.

— Тогда решили. Кто пойдет?

В добровольцах недостатка не было. Договорились, что пойдут Сергей и Федор Продасов.

— Главное, — напутствовал их Иван, — с прямой линии не сбиться. Идите так, чтобы все время два ориентира на виду были, впереди и сзади. В тундре это не легко — хороший глаз нужен. Но тогда в сторону не уйдете.

— Понятно, Иван Михайлович. Я же сержант как-никак, — нетерпеливо и чуть обиженно сказал Сергей.

— Эх, жаль компаса нет! — пожалел Продасов, по-флотски ставя ударение.

— Чего нет, того нет, — сказал Гладких. — Ну да не заблудитесь — не маленькие. Свой-то след всегда за спиной. Часы есть? Два с половиной часа вам хорошего ходу в одну сторону. И не минуты больше. Не наткнетесь за это время на след бригады — возвращайтесь. Под твою ответственность, Сергей. Понятно? Чтоб без лишней инициативы.

— Есть, Иван Михайлович.

…Отойдя на несколько сот метров от участка, шедший впереди Сергей подождал Продасова и сказал:

— А ну, моряк, покажи теперь, на что способен. Два с половиной часа — невеликий срок. Придется за счет скорости расстояние выгадывать.

И, не оглядываясь больше, побежал широким скользящим шагом, далеко выбрасывая вперед легкие тростниковые палки.

Но все тщательные приготовления, строгие напутствия и Сергеев запал оказались на этот раз — излишними. Пройдя километра четыре и поднявшись по пологому склону на гребень небольшой высотки, Сергей остановился. Километрах в полутора впереди и чуть левее избранного ими направления он увидел сразу же бросившееся в глаза на однообразном фоне заснеженной тундры темное расплывчатое пятно — стадо. Чуть в стороне от него виднелись два черных пятнышка с повисшим — над ними дымным облачком — пастушьи яранги.

— Можешь не спешить! Порядок! — крикнул Сергей Продасову, достигшему только середины подъема, оттолкнулся и заскользил прямо на дымок.

Фельдшер, немолодой уже, тучный мужчина с обвислыми прокуренными усами сидел в пологе — теплой части яранги, обнаженный до пояса. Обжигая толстые, мясистые губы, он прихлебывал чай из поллитровой алюминиевой кружки. Обтянутый оленьими шкурами тесный кубик полога был до предела наполнен рокочущим шаляпинским басом и всплесками симфонического оркестра — включенная на полную мощность «Спидола» низвергала в это непомерно тесное пространство арию Варлаама из оперы «Борис Годунов». Лампадка-жирник едва освещала эту меховую каморку.

— Вы фельдшер?.. — стараясь перекричать Шаляпина, спросил Сергей.

— Двадцать семь лет был, есть и буду, — прогремел в ответ фельдшер, — Куколкин.

— Что? — не понял Сергей.

— Куколкин, я говорю, фамилия моя. Что болит?

Фамилия эта настолько контрастировала с мощной фигурой его и голосом, под стать шаляпинскому, что Сергей невольно улыбнулся.

— Ясно. Ничего не болит, — Кивнул фельдшер. — Чем могу?

Он выключил, приемник. Над головой его взметнулась сброшенная кем-то с себя телогрейка, и из-за широкой фельдшерской спины выглянула заспанная физиономия киномеханика, разбуженного внезапной тишиной.

— Я — за вами, — объяснил Сергей. — Срочно надо к больному. Разве этот товарищ, — он кивнул на киномеханика, — вам ничего не говорил?

— Говорил-говорил. А как же! Давно говорил — минут двадцать назад, как только я из соседней бригады вернулся. Или мне уже и чаю нельзя попить?! — снова загремел фельдшер. — Куколкин здесь, Куколкин там. Нашли еще одного севильского цирюльника!

— Поехали-поехали! — привстал киномеханик. — Я же тебе говорил, что дело срочное. Нашел время чаи гонять!.. И что о тебе горняки подумают, ежели ты на такой вызов не явишься?