По-прежнему валил снег. Бродя по узким улицам Труа, Шюке стучался не в одну дверь, пытаясь узнать, где находится особняк или же усадьба семьи Акен. Везде ему давали один и тот же неутешительный ответ: никто ничего не знал об этом семействе. Лишь только церковный сторож, ютившийся в пустующем здании епископства, указал викарию на монастырь Сестер Марты, находившийся у северной окраины города. Там викарий мог обратиться к настоятельнице по имени Дана, которая была знакома с семейством Акен. Сторож предположил, что либо члены этой семьи уже умерли, либо уехали из этой местности.

Женский монастырь находился в старой крепости, производившей впечатление суровой и неприступной твердыни. Учитывая мощные зубчатые стены и бастионы, крепость казалась уж слишком странным местом для размещения монашек.

— Что вы ищете, святой отец?

Аббатиса Дана оказалась пожилой женщиной с суровым, но благородным лицом. Она была неместная: когда аббатиса говорила, чувствовался легкий итальянский акцент.

— Я — викарий его преосвященства Роме де Акена из епархии Драгуан, — сказал Шюке. — Я приехал, чтобы передать вещи моего патрона его родственникам.

— Роме де Акен умер?

Шюке кивнул.

— Да хранит Бог его душу, — прошептала аббатиса.

— Мне сказали, что в Труа его родственников больше нет. Это правда?

— Да, именно так. В этой семье было слишком много служителей Церкви, а потому потомства не осталось.

— Но… разве не осталось их усадьбы, или какого-либо дома, или наследника семьи Акен?

— Все, что принадлежало этой семье, завещано нашему монастырю, святой отец.

— А вы были знакомы с моим патроном?

— Да. Но без разрешения Эсклармонды я не стану вам ничего о нем говорить.

— А кто эта женщина?

— Сестра Роме, — ответила аббатиса. — Она теперь проживает здесь, в этом монастыре.

При этих словах Шюке вздрогнул, как от удара хлыстом. Сестра Акена! Викарий вспомнил о юной девушке, о которой упоминал Альшер де Моза.

— А можно мне с ней встретиться? — поспешно спросил он.

— Сомневаюсь. Сестра Эсклармонда ведет жизнь затворницы. Она ни с кем не видится и никогда не покидает свою келью. Я попробую, учитывая сложившиеся обстоятельства, убедить ее встретиться с вами, однако не гарантирую, что мне это удастся. Сегодня четверг и мы начинаем молиться перед Страстной неделей. Приходите в следующий понедельник.

Шюке ни за что не хотел ждать так долго.

— Сестра, — твердо сказал он, — я привез с собой останки его преосвященства Акена.

Восковое лицо аббатисы впервые изменило свое выражение. Она на некоторое время задумалась.

— Я должен его похоронить, — продолжал Шюке. — Я не могу ждать.

Аббатиса согласилась с тем, чтобы он пришел завтра.

Шюке отправился искать какой-нибудь постоялый двор. В монастыре Сестер Марты запрещалось находиться мужчинам, а идти в гостиницу епископства викарию не хотелось. Он предпочел затеряться среди других путников. Ему удалось найти пристанище на постоялом дворе Бека. Шюке заплатил за ночлег двумя оставшимися у него экю и немедленно пошел вверх по лестнице в свою комнату. Находясь на верхней площадке лестницы, он услышал, как кто-то еще вошел в здание. Он не видел, кто это, однако тут же узнал голос вошедшего. Это был Дени Ланфан.

23

Фовель де Базан сидел за своим письменным столом в огромной приемной Артемидора во дворце Латран в Риме. На одной из деревянных скамей томился в ожидании отец Профутурус.

— Канцлер вас скоро примет, — доброжелательно сказал дьякон.

Аббат кивнул.

В этот самый момент в глубине зала появились трое францисканцев и толстенький доминиканец. Трое монахов в подвязанных веревками рясах были как раз теми францисканцами, с которыми два раза пересекался Энгерран дю Гран-Селье: сначала в этой самой приемной во дворце Латран, а затем на вилле у Шендоле, где Энгерран встретился с Артемидором и организованным им комитетом. У монахов по-прежнему были суровые и властные лица. Дьякон с плохо скрываемым страхом смотрел, как они приближались.

— Вот этот человек вчера обратился к нам, — сказал первый францисканец, показав на сопровождающего их доминиканца.

— Я — отец Мерль, из посольства Франции в Риме, — представился доминиканец.

Он был низенького роста, с подвижными глазами и ранними залысинами надо лбом.

— У него два послания из Парижа, — пояснил францисканец, — а еще кое-какие вопросы, которые, по нашему мнению, больше касаются канцелярии, чем нас.

— О чем идет речь? — спросил де Базан.

— Мне нужно навести кое-какие справки для архивариуса епископства Парижа, — сказал Мерль. — По поводу некоего Роме де Акена, бывшего епископа Драгуана, находившегося в Риме при Папе Григории IX…

Несмотря на то что де Базан уже поднаторел в дипломатии, он не смог сдержаться и швырнул свое перо на стол.

— Подождите здесь, — сказал он.

Затем он исчез за дверью, ведущей в кабинет канцлера.

— Я думаю, вы пришли по адресу, — произнес францисканец.

Все трое францисканцев повернулись и вышли из приемной канцлера, оставив своего спутника одного.

Профутурусу пришлось еще долго ждать аудиенции у Артемидора: отца Мерля немедленно пригласили в кабинет канцлера.