Читаем Прости грехи наши полностью

Это подземное сооружение удивило Энно Ги. В Западной Европе существовало много разветвленных подземных ходов — под большими аббатствами, под крепостями или же между составляющими единую линию укреплениями. Они всегда создавались в целях обороны или для обеспечения возможности организованного отступления. Но зачем же здесь, в Эртелу, создавать подобную систему? Чтобы обороняться? От кого? В этой деревушке никогда не было больше пятидесяти жителей… В ней никогда не было каких-либо ценностей… Подобные сооружения — их, кстати, довольно трудно построить — не имели тут никакого смысла.

Энно Ги пошел дальше по подземному ходу. Воздух в нем был довольно свежим: стало быть, система вентиляции этого хода была хорошо продумана.

Продвигаясь вперед, Энно Ги в конце концов заметил вдалеке слабый мерцающий свет. Он направился туда и увидел небольшое сводчатое помещение, расположенное чуть ниже уровня хода. В центре этого помещения находились трое жрецов, Сет и Тоби. Они стояли кружком вокруг большого камня. Кюре заметил сверху, что на камне было расстелено желто-красное покрывало — то самое, которое он уже видел на похоронах Саши. На покрывале аккуратной стопкой лежали какие-то листки.

Помещение было хорошо освещено смоляными факелами. Черноватый дым поднимался к своду и затем тянулся в сторону разбегающихся в разные стороны подземных ходов.

Энно Ги, почувствовав, что его легко могут заметить, повернул назад и пошел по длинному, постепенно поднимающемуся вверх ходу, следуя за потоком воздуха. В конце концов он оказался перед перегородкой, похожей на ту, что была на полу жилища Сета. Прислушавшись и не услышав снаружи ничего подозрительного, кюре слегка надавил на перегородку.

Пройдя через открывшийся лаз, он оказался внутри какого-то неизвестного ему жилища. Там было темно, все окна и дверь были забаррикадированы. Единственным отверстием, через которое попадал свет, была традиционная для местных домов дыра в крыше.

Энно Ги, подойдя к входной двери, надавил на нее руками, и она открылась. Он снова оказался на поверхности, посреди огромного облака пыли, вырвавшегося из дверного проема. Теперь Энно Ги был далеко за пределами деревни, а именно возле той самой хижины, которая первой попалась ему на глаза, когда он вместе с Флори и Марди-Гра пробирался в Эртелу. Той самой заброшенной хижины.

Энно Ги долгое время стоял на месте и размышлял о том, что он увидел. Эти подземные ходы оказались гораздо длиннее и глубже, чем он ожидал…

* * *

В следующую ночь Энно Ги и двое его товарищей тайно выбрались из деревни.

Несмотря на темноту, священник нашел в заброшенной хижине лаз, ведущий в подземелье. Он зажег свой факел лишь тогда, когда они все оказались под землей. Флори и Марди-Гра шли вслед за кюре, ошеломленные его открытием.

Энно Ги довел их до сводчатого помещения. Там он зажег факелы жрецов.

— Никто не заметит этот свет? — забеспокоился Флори.

— Мы находимся под лесом, — пояснил кюре, — довольно далеко от деревни.

Он показал на стены помещения. Видневшиеся на них корни служили подтверждением того, что над ними — лес.

Большой камень и красно-желтое покрывало все еще находились в центре помещения. Энно Ги аккуратно поднял покрывало и увидел под ним деревянный сундучок без замка. Священник открыл его.

— Этому сундучку повезло больше, чем тому, что находится в овраге, — сказал кюре. — Он не так сильно пострадал от времени.

Кюре приблизил пламя факела к лежащим в сундучке листкам.

— Этот манускрипт не так часто читали, — сказал он. — Листы не потерлись, да и сложены они аккуратно.

Энно Ги осторожно перевернул несколько листков. Почерк был размашистым, с высоким написанием букв. Он совсем не походил на тот почерк, который кюре видел на рисунке, обнаруженном им в «молниевом камне» в овраге. Каждая страница была исписана полностью, как делают писари, у которых каждая страница на счету. Священник вполголоса прочел несколько страниц.

— Удивительно… Это удивительно! — произнес он.

Он стал выборочно читать отрывки, переворачивая страницы по нескольку за раз, а затем вернулся к началу.

— Здесь написано на латыни. Довольно неумело. Словно тот, кто писал, еще только изучал этот язык.

Энно Ги открыл еще один листок.

— Вот тут довольно корявые переводы… «Тимей» Платона, отрывок из первой главы поэмы «Метаморфозы» Овидия. Космологические писания… рождение мира, эфир, хаос, появление человека… Очень плохие переводы, противоречивые. Человек, написавший эти строки, не очень хорошо знал латынь, а потому частенько добавлял от себя окситанские слова и обороты — так ему легче было переводить предложения. А тут, — Энно Ги взглянул на другой отрывок, — изложен перечень имущества монаха. Число его рубашек, курток, ряс, веревок для подпоясывания… А вот тут, — через некоторое время продолжил кюре, — похоже, написаны псалмы…

Остальные листки в пачке были пустыми. Некоторые из них начали разлагаться и покрываться налетом серы.

— Чьи это тексты? Кто их написал? — спросил Флори. — Косм, последний кюре?

— Возможно.

— Или же кто-то еще, появившийся здесь позднее…