Читаем Прости грехи наши полностью

Судно было тридцати пяти футов в длину. У него были две хлипкие мачты. На палубе имелась будка, в которой могли спрятаться от непогоды три человека. Все остальное пространство предназначалось для размещения грузов и тягловой лошади (чтобы подниматься вверх по реке, Куртпуен использовал это сильное животное, которое шло по берегу и тянуло за собой баржу).

Шюке прождал час. К барже никто не подходил. Лишь перед самым отплытием викарий увидел, как подъехал вооруженный всадник и начал разговаривать о чем-то с Куртпуеном. Они обменялись несколькими быстрыми фразами, и затем всадник уехал, не обращая внимания на Шюке.

— О чем он у вас спрашивал? — поинтересовался Шюке.

— Это солдат из Речной стражи. Он, как обычно, спрашивал, что я везу на «Финикии». Тут такой порядок.

— Вы ему сказали обо мне?

— Я ему сказал, что на судне — кюре, который едет в Труа к каким-то там родственникам.

— А ящик? Вы ему рассказали о ящике?

Финикиец посмотрел на Шюке.

— Я ему рассказал только о том, о чем он спрашивал. Ни больше, ни меньше. У меня есть кое-какой жизненный опыт.

Затем он, убедившись, что дует попутный ветер, завел свою лошадь на борт, отвязал швартовочные веревки, и «Финикия» отправилась в путь — со скоростью улитки.

День был пасмурным. Над поверхностью реки все время вился легкий туман. Пока Куртпуен размещал свою лошадь так, чтобы избежать крена баржи, Шюке прислонился спиной к лееру и поставил ящик с костями епископа себе на колени. Он впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности.

У него все еще была пачка писем, взятая у Альшера де Моза. Защищенный от холодного ветра леером, обшитым досками, викарий развязал веревочку из пеньки, которой были перевязаны письма, и, таясь от Финикийца, продолжил чтение, начатое еще в архиепископстве в Париже.

Он развернул очередное письмо, которое оказалось датированным 1226 годом. Роме де Акену тогда было двадцать лет. Письмо было прислано из Эрфурта, расположенного на землях, подвластных императору.[56] Его несколько обезличенный стиль — вежливый, но формальный — был свойственен всем письмам за период с 1227 по 1230 год. Письма были однотипными, менялось лишь место отправления: Аугсбург, Тьене, Альби, Гаранс, Потерн. В основном эти письма содержали красочное описание людей, с которыми приходилось сталкиваться молодому Акену, и различных местностей, где ему приходилось бывать.

Первая неожиданность, первая действительно любопытная деталь и, прежде всего, первое упоминание какого-то имени появилось в одном из писем, датированных 1230 годом. Акен в то время находился в Испании, в деревне, расположенной неподалеку от города Гранада и от земель, все еще находящихся во власти мусульман. Он рассказывал в письме о своей случайной встрече с загадочным человеком по имени Малапарт. Артем де Малапарт. В письме молодого Акена викария сильно заинтриговал один отрывок: «Мой дражайший брат Альшер, — писал Акен, — да будет благословенен этот человек, которого послало мне само провидение. Благодаря ему я очень изменился и мои глаза наконец-то открылись». Викарий перечитал этот отрывок несколько раз.

Следующим по хронологии было то письмо, которое осталось у архивариуса в Париже. Это было первое письмо, посланное из Рима.

Если это письмо еще ничего не говорило о причинах пребывания Акена в городе Папы Римского, то следующее послание, датированное 1231 годом, было более информативным. Акен стал сопровождать Малапарта в его поездках. Шюке догадался, что его бывший патрон пошел в услужение к этому загадочному человеку. Малапарт был вызван в Рим Папой Григорием IX. По инициативе понтифика создавалась специальная комиссия, задача которой состояла в выработке официальной позиции Церкви по отношению к охватившей Западную Европу полемики, вызванной появлением новых переводов трудов Аристотеля. Многие из утверждений этого философа явно противоречили христианским канонам. Созданной Папой комиссии, состоящей из трех ученых — в их число входил и Малапарт, — предстояло тогда изучить возникшую проблему и выработать окончательную позицию Рима по данному вопросу.

Аристотель? Шюке прервал чтение. За пятнадцать лет своей работы под началом Акена он слышал это имя один-единственный раз. Это произошло вскоре после его приезда в Драгуан, когда он был всего лишь иподиаконом. Епископ тогда частенько обсуждал с ним школярские вопросы, чтобы проверить его компетенцию. В тот день Акен и Шюке говорили о спасении души.

— Появившись среди людей, — говорил Акен, — Христос указал нам путь. Лишь благодаря ему у каждого из нас сейчас есть возможность спасти свою душу.

Епископ сконцентрировался в своих рассуждениях на деяниях и учении Спасителя. После появления Иисуса спасение стало доступно всем. Абсолютно всем. Нужно было лишь уверовать в его учение и пойти по указанному им пути…

Слушая рассуждения епископа, Шюке не удержался, чтобы не задать один простой, продиктованный здравым смыслом вопрос: