— Очень часто они умирают на следующий день от переохлаждения или же их лоно не закрывается после рождения ребенка. Но не мы это придумали. Если бы боги хотели, чтобы все было по-другому, они попридержали бы плод в чреве матери до более подходящего времени года.

* * *

На следующий день кюре, как и все жители деревни, участвовал в похоронах юной Саши, которая умерла, так и не сумев родить. Церемония проходила на уже знакомом Энно Ги маленьком кладбище.

Присутствующие вели себя довольно спокойно. Смерть девушки рассматривалась как грустное событие, но она не вызывала у них такого горя и отчаяния, как потеря близкого человека у христиан. Возле жрецов Энно Ги заметил загадочный предмет, скрытый под красно-желтым покрывалом. По своей расцветке это покрывало было похоже на балахон Сета.

Умершая была абсолютно голой: ни одежды, ни савана. Эта откровенная нагота — круглый живот все еще вздымался над телом девушки — сильно шокировала Энно Ги и его двоих товарищей. Но жители деревни, похоже, не видели в этом ничего неприличного. Мужчины, как здесь было заведено, вырыли глубокую яму, чтобы труп можно было расположить в могиле в стоячем положении.

Священника удивила еще одна деталь: Сет вставил между век усопшей две щепки, чтобы у нее остались открытыми глаза даже под землей.

Энно Ги спросил у Лолека, зачем это делается. Мальчик ответил, что это древний обычай, целью которого являлась подготовка ко дню возвращения мертвых.

— Когда ее душа вернется в этот мир, — пояснил Лолек, — и найдет свое тело, оно будет уже готовым, даже глаза будут открытыми.

Лицо Энно Ги расплылось в широкой улыбке. Ему понадобилось больше двух недель, чтобы наконец обнаружить в этой деревне первый признак, первый росток, имеющий, безусловно, христианское происхождение.

«Воскрешение плоти».

Священник на это уже даже и не надеялся.

20

Шюке шагал по улицам Парижа нога в ногу с охранником, предоставленным в его распоряжение архивариусом Корентеном То. Они шли по кварталам города, пользовавшегося самой что ни на есть дурной славой. Лишь мирская одежда монаха позволяла ему проходить здесь без особых приключений: «святош» в этих кварталах не очень любили.

Присланный архивариусом охранник объяснил викарию, что он ищет баржу, собираясь на ней без всяких приключений подняться по реке до города Труа. Однако в такое время года плавать по Сене решались обычно лишь контрабандисты. Охранник знал один постоялый двор, где можно было навести справки о курсирующих по реке суденышках. Шюке удивился, увидев, что этот человек, находящийся на службе в архиепископстве, чувствует себя как рыба в воде в квартале с такой сомнительной репутацией.

Несмотря на возникшие в его душе опасения, викарий все же согласился с охранником. В общем-то, сама идея путешествия по реке была прекрасной. Ему не пришлось бы тратить на путешествие столько времени и усилий, сколько он потратил, добираясь из Драгуана в Париж.

— Нужно найти баржу понадежней. На это у нас может уйти несколько дней, — сказал охранник.

— А почему бы архиепископу не выделить нам какое-нибудь суденышко?

— А потому что он просто не в курсе. О вашем деле в настоящий момент известно только старшему архивариусу и мне.

Они зашли в небольшое убогое заведение, называемое постоялым двором «Белый сокол», и сняли одну комнату на двоих. Охранник тщательно осмотрел задвижку двери.

— В этом квартале мы легко найдем авантюристов, которые нам и нужны.

Шюке упорно таскал с собой свой таинственный деревянный ящик.

— Неразумно расхаживать здесь с таким вот предметом, в котором, по всей видимости, есть что-то ценное, — предостерег викария охранник.

Шюке в ответ молча открыл ящик и показал его содержимое…

Обитатели этого квартала были колоритными фигурами, не уступающим персонажам какого-нибудь приключенческого романа. Здесь можно было встретить мнимых слепых; дрессировщиков пантер, ютящихся в комнатушках вместе со своими животными; старых моряков, зарабатывающих на жизнь перепродажей того, что привозилось с южных морей; сутенеров, предлагающих свой «товар»; скупщиков краденого, уже подыскивающих к весне себе клиентов. Подобные районы можно было отличить от остального города по нескольким бросающимся в глаза признакам: здесь было гораздо больше торговцев, попрошаек на перекрестках, рыжеволосых потаскушек, военных патрулей… Этот маленький мирок сильно преображался именно зимой, поскольку как раз в это время года в Париж стекалось самое большое количество всяких бродяг и проходимцев.

Вскоре охранник викария узнал, что из Нуайана в Эну должна отправиться плоскодонная баржа. Попав на нее, можно было бы высадиться в Труа. Баржа возвращалась в Эну порожней, а потому ее хозяин искал какой-нибудь небольшой попутный груз, чтобы можно было, не привлекая внимания, перевезти его и тем самым покрыть расходы на обратную дорогу.