Читаем Прости грехи наши полностью

Юноша решил ничего не отвечать на эту реплику: он воспринял ее как комплимент. Открыв свою сумку, он достал из нее ларец, переданный ему перед поездкой Сарториусом.

— Вот остаток тех денег, которые я получил по дороге, — сказал Жильбер. — И еще неиспользованные чеки. Всего осталось более двадцати дукатов.

Базан открыл ларец и пересчитал деньги.

— Замечательно! — воскликнул он.

Дьякону еще никогда не доводилось видеть, чтобы кто-то экономил выделенные на поездку средства, да еще и возвращал остаток. Однако он не поблагодарил Жильбера. Наоборот, его голос стал звучать резче:

— И кто ж это вам приказал быть таким добросовестным?

Вопрос прозвучал как упрек.

— Вы почти на две недели опередили и без того сжатый график, установленный с учетом зимних условий, — сказал дьякон. — Мы не ждали вас здесь так рано. Вы отдаете себе отчет в том, какими могут быть последствия вашего поступка?

Чувство гордости за самого себя, которое просто распирало Жильбера, тут же улетучилось. Его действительно никто не просил привозить Эймара как можно быстрее. Он вспомнил о том, какого числа ему надлежало возвратиться в Рим согласно выданному ему письменному приказу.

Жильберу стало ясно, что совершенный им поступок, еще совсем недавно казавшийся ему чуть ли не подвигом, на самом деле мог дискредитировать его в глазах начальства. Юноша не знал, что и сказать. Однако ему тут же пришел на помощь Эймар.

— Вы считаете, — сухо произнес он, обращаясь к дьякону, — что при таком холоде можно позволить себе придерживаться графика, установленного людьми, сидящими в теплой канцелярии? Этот юноша прекрасно справился с данным ему поручением. Он доставил меня в Рим. Поэтому лучше объясните мне, перед кем я должен здесь предстать.

Впечатление, которое Эймар произвел на дьякона, было просто поразительным. Надменность Базана словно ветром сдуло: он отвел взгляд в сторону и даже не нашелся, что на это ответить.

— Вы ведь знаете, кто я такой, не так ли? — спросил Эймар.

— Да, — ответил Базан.

— По чьему распоряжению меня привезли в Рим? По вашему?

— Нет. По распоряжению нашего канцлера, его высокопреосвященства Артемидора. Именно он займется…

— Я полагал, что мое дело находится в ведении Папы Римского, — прервал дьякона Эймар. — Его, и никого другого!

— Да… Однако Папа передал это дело канцлеру… Именно ему!

— Однако и вы ведь знаете, кто я такой!

— Я — первый дьякон его высокопреосвященства.

— Да, конечно… Мой отец все еще в Риме?

— Я не могу вам этого сказать.

* * *

Неожиданный приезд сына Энгеррана дю Гран-Селье в Рим вызвал у канцлера такую же негативную реакцию, как и у его секретаря. Эймара ждали здесь не раньше чем на следующей неделе. Еще заранее было решено, что он предстанет перед тем же комитетом, что и его отец. Поскольку такого злостного еретика ни в коем случае нельзя было допускать в Рим, предполагалось расставить на основных дорогах, ведущих в город, достаточное количество стражников, которые должны были перехватить Эймара и сопроводить его в надежное место. Однако его преждевременный приезд свел на нет все эти тщательные приготовления.

Базан попытался, как мог, ослабить гнев канцлера. Артемидор не мог позволить себе дожидаться следующего собрания комитета, на котором комиссия должна была заслушать дело Эймара: содержать младшего дю Гран-Селье в Риме, соблюдая должный уровень секретности, было затруднительно. Канцлеру ничего не оставалось, как самому принять этого злополучного типа.

Де Базан проводил Эймара в частный дом своего патрона, находившийся напротив дворца Латран. Перед этим секретарь отпустил де Лорри. Тот хотел было тут же вернуться в казарму стражников, однако ему не позволили это сделать и почему-то отвезли его в дислоцирующийся к северу от Рима гарнизон, о котором Жильбер никогда раньше не слышал.

В доме Артемидора Эймара проводили в гостиную. Узорчатые шторы и кипрские ковры были просто огромными. Обычно канцлер любил принимать гостей в своей спальне (как это было принято у правителей на Востоке и у европейских магнатов), но он не захотел впускать человека с одиозным прошлым в комнату, где он, кардинал, спал.

Вскоре в гостиной появился и сам канцлер. На нем был плащ из лосиной кожи, на котором ярко выделялась красная лента — могущественный талисман, отгоняющий злых духов и бесов.

— Добрый день, ваше высокопреосвященство, — поприветствовал канцлера Эймар.

Артемидор ответил на приветствие кивком головы и присел на диван.

— Имейте в виду, ваше высокопреосвященство: я хотел бы, чтобы мое дело было рассмотрено в срочном порядке, — заявил Эймар, не дожидаясь, пока канцлер начнет разговор.

Артемидор поднял брови.

— Подобная просьба делает вам честь, — сказал он. — Можете быть уверены, что она будет исполнена. А зачем же еще вас привезли в Рим?