По дороге к комнате епископа они прошли мимо одной из келий, дверь которой была приоткрыта. В ней сидели Мео и Абель и при слабом свете свечи о чем-то шепотом разговаривали. Они были похожи на двух заговорщиков из модных в то время романов, волновавших воображение придворных дам образами погрязших во всевозможных грехах аббатов и прочих священников. Увидев Шюке и Ги, монахи умолкли и возобновили свой разговор лишь тогда, когда викарий и кюре прошли мимо.

Наконец Ги и Шюке подошли к арочному входу в келью Акена. Викарий достал из складок своей одежды длинный нож с деревянной ручкой. Дверь и ее петли были влажными от воды, сочившейся с сырого сводчатого потолка. Шюке ножом счистил воск, которым были запечатаны петли и замок двери. Задевая полотно двери, острый нож то и дело глубоко вонзался в древесину, а прикосновение лезвия к замку и задвижке порождало пронзительный металлический лязг, напомнивший Шюке звук, который издавала подбитая железом обувь убийцы, когда тот шел по коридору.

Вспомнив об этом, Шюке в последний раз скребанул ножом по двери и затем, надавив плечом, открыл ее.

4

Из кельи дохнуло холодом, но, несмотря на это, ощущался тошнотворный запах. Сильный сквозняк чуть было не задул свечу викария.

С момента убийства в комнате практически ничего не изменилось: стол, большой стул Акена, сундук, пюпитр, чернильница, два подсвечника, печка — все было на месте. Лишь щеколда на окне не выдержала напора ветра, и окно распахнулось. Из печки доносился запах холодной древесины и влажного пепла, однако этот запах тонул в другом, более сильном и одурманивающем — это был запах разлагающихся человеческих останков. Шюке, человек весьма чувствительный, натянул на нос воротник. Отец Ги, наоборот, даже глазом не моргнул.

— Я в свое время привык к подобным запахам, — сказал он. — Так иногда пахнет в университетских аудиториях.

На лице Шюке отразилось недоумение.

— Я, разумеется, имею в виду аудитории, в которых изучают анатомию, — пояснил молодой священник. Подойдя к окну, он одним коротким движением закрыл его. Затем Ги подошел к печке и растопил ее. Шюке тем временем зажег свечи в обоих подсвечниках.

— Ну вот, теперь совсем другое дело, — сказал Ги. Викарий ошеломленно наблюдал за спокойными, можно сказать, отстраненными движениями своего собеседника. Молодой священник подошел к креслу епископа, несколько раз наступив при этом на сгустки крови, скопившиеся в углублениях между плитками пола. На одном из них, до сих пор не подсохшем, отпечатался след башмака кюре. Бедняга Шюке терялся в догадках, что же с ним сейчас может случиться: то ли он упадет в обморок, то ли его стошнит?

— Это старинное изделие, — сказал викарий, увидев, что Энно Ги внимательно рассматривает сделанный из орехового дерева стул Акена и загадочную гравюру, украшающую его. — Его преосвященство очень ценил его. Мне кажется, что это — итальянская работа.

— В самом деле? Я бы скорее связал его происхождение с какой-нибудь восточной страной… Да, это, безусловно, Китай.

— Китай?

— Дайте мне ваш нож.

Шюке протянул молодому священнику свое оружие. Энно Ги принялся скоблить ножом край гравюры, и отслаивающиеся частички падали на его подставленную ладонь. Затем он отложил в сторону нож и попробовал собранные порошинки на вкус.

— Китайская работа! — заявил он. — Подобную горючую смесь производят только в Срединной империи.[23] Ее нет на вооружении ни французской, ни испанской армий. Это — смесь нефти, серы и угля, и она является очень эффективным оружием. Я даже не знал, что кто-то уже завез ее на территорию христианских стран.

Энно Ги огляделся по сторонам, обратив внимание на следы крови и кусочки плоти, разбросанные по комнате в радиусе нескольких сажень.

— И ваш епископ был убит именно этим удивительным оружием.

— Это произвело на местных жителей сильное впечатление, отец Ги… У нас даже заговорили о дьявольском огне.

— Еще бы! Эти переносные трубы пока находятся на стадии разработки. Они извергают огонь с такой же легкостью, с какой можно выпустить стрелу из лука или швырнуть камень при помощи пращи. К трубе еще нужен металлический диск, чтобы заткнуть ее с одной стороны, кремень, фитиль, такая вот горючая смесь. И все готово! С подобным оружием в распоряжение людей попадает самый настоящий адский огонь. На наших предков в свое время произвело сильное впечатление изобретение арбалета. Они тогда даже не представляли, как тяжко будет на поле боя рыцарям, когда против них начнут применять арбалеты. Его преосвященство Акен, безусловно, стал одной из первых жертв новейшего оружия, завезенного сюда из дальних стран… Вместе со всякими другими безобразиями.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, отец Ги.