Читаем Прости грехи наши полностью

Энно Ги был необычайно широкоплечим, худощавым и стройным мужчиной с высоким лбом и очень темными ресницами и глазами. Шюке невольно отметил про себя, что взгляд отца Ги явно не соответствует его молодому возрасту: в нем чувствовалась решительность опытного солдата. А еще железная воля, явно не гармонировавшая с все еще юношеским лицом кюре. Этот человек с почти детской внешностью, очевидно, был способен принять волевое решение — например пройти пешком целое королевство, заваленное снегом.

— Его преосвященство епископ был убит сегодня утром, — неожиданно сообщил Шюке и сам удивился своей храбрости.

Молодой человек медленно поднял голову.

— Он умер мгновенно, — добавил Шюке.

Сказав эту фразу, викарий поперхнулся.

— И как это произошло? — спросил Ги.

— На рассвете приехал человек на громадном коне. Он попросил о встрече с епископом. Я сам провел его в комнату его преосвященства… Через несколько минут раздался сильный шум, словно совсем рядом прогремел раскат грома. Мы обнаружили епископа неподвижно лежащим на полу с размозженным черепом.

— Раскат грома?

Взгляд отца Ги оставался невозмутимым. Его спокойствие в подобной ситуации показалось Шюке одновременно и восхитительным, и пугающим.

— Я не был лично знаком с епископом Акеном, — сказал кюре. — Мы лишь обменялись несколькими письмами по поводу моего назначения. Он мне показался достойным служителем Церкви и весьма любезным человеком. Я буду молиться о его душе.

Произнеся эти слова, кюре как ни в чем не бывало снова склонился над своей обувью.

— А кто должен его сменить? — спросил он.

Этот прямой вопрос прозвучал в подобной ситуации несколько неуместно, почти грубо. Шюке даже не задумывался о преемнике епископа.

— Ну… Не знаю… Здесь живет совсем немного народу… Да и священников мало… Я завтра повезу тело его преосвященства в Париж. Там я сообщу нашим высшим чинам о случившемся. Пусть они и решают.

— Вы не станете хоронить епископа в его епархии?

— Дело в том… тут сложилась такая ситуация… Местные жители — очень вспыльчивые и впечатлительные люди. Те, кто живет на юге страны, сильно отличаются от северян. А из-за этой таинственной смерти началось небывалое брожение в умах. Нам, служителям Церкви, даже пришлось принять меры безопасности, чтобы не пострадать самим. В общем, нам не хотелось, чтобы…

— Понимаю.

— Вы позволите предложить вам умыться? В этом тазике теплая вода, — сказал викарий, довольный тем, что молодой священник избавил его от разговора на такую щекотливую тему. — А еще я могу добавить туда целебные травы.

— Да, конечно. Если вас это не затруднит.

Шюке достал пакетик с целебными травами из коробочки, стоявшей рядом с очагом. Он опустил щепоть измельченных трав в теплую воду в тазике, а затем подбросил сухого хвороста в огонь.

— А как быть мне? — спросил отец Ги. — Нужно ли мне дождаться преемника епископа, прежде чем занять свой пост?

— Вовсе нет… Думаю, что нет… Дело в том, что…

Шюке, засомневавшись, умолк. Затем он решил начать издалека:

— Дело в том, что, кроме епископа и меня, никто не знал о вашем предстоящем приезде. Некоторые люди догадывались, что должен приехать новый священник, но Акен не стал подтверждать подобные слухи. Этим объясняется то смятение, которое охватило братьев Мео и Абеля, когда вы вдруг приехали.

— Епископ ничего мне не сообщил о том, что у меня будет за приход. Мне показалось, что он в своих письмах был очень сдержанным.

— Я писал эти письма под его диктовку, отец Ги. А потому мне известно, что в отношении вас его преосвященство Акен проявлял некоторую осторожность.

— А почему?

Викария снова охватили сомнения.

— Вы и в самом деле хотите, чтобы я объяснил вам все это именно сегодня вечером? Вы ведь устали с дороги и…

Несмотря на усталость, читавшуюся на лице Энно Ги, его пристальный взгляд, выражавший решимость, заставил викария говорить дальше.

— Для этого нужно… — пролепетал Шюке. — Нужно пойти в комнату епископа. Но ведь там…

Еще никто не заходил в комнату Акена с момента убийства, точнее, с того момента, как монахи отнесли труп Акена в находящийся под церковью склеп. После этого никто из них не решился взяться за еще одно крайне необходимое дело — навести порядок в комнате покойного. Монахи просто запечатали дверь, ведущую в эту комнату.

Ги поднялся. Его новая обувь была ему как раз впору.

— Пойдемте туда, брат Шюке. Показывайте, куда идти.

Викарию явно не хотелось снова оказаться в комнате, где произошло убийство. Однако выбора у него не было, а потому он покорно повел молодого священника на второй этаж.

Идя впереди Энно Ги с маленькой свечой в руках вверх по подгнившей винтовой лестнице с полуразвалившимися ступеньками, Шюке несколько раз виновато улыбнулся. Однако молодой священник, скрестив руки на груди и засунув кисти в рукава своей рясы, не обращал на виноватый вид Шюке ни малейшего внимания. Темнота на лестнице и запущенность здания нисколько не волновали его.