Читаем Прости грехи наши полностью

— Это неважно. Имейте лишь в виду, что ваш епископ был убит совсем не случайно, очевидно по чьему-то приказу. Когда вы рассказали мне об этом преступлении, я поначалу подумал, что это, скорее всего, месть какого-нибудь прихожанина, которому епископ отказал в отпущении грехов, или того, кто, покаявшись в чем-нибудь порочном, затем спохватился и решил убить своего исповедника… А что еще я мог подумать? Всякое может случиться. В наше время существует множество причин прикончить того или иного священника. Однако жителю такого захолустья вряд ли удалось бы приобрести где-нибудь это новое оружие. Кроме того, зачем ему прибегать к помощи закутанного до неузнаваемости всадника, да еще в такое время? В этой округе не очень-то легко подыскать коня, которого никто не узнал бы, да и мне кажется, что в Драгуане можно найти много угрюмых крестьян, но отнюдь не расторопных наемных убийц. Существует много способов прикончить епископа, но по тому, как убийца действовал, зачастую можно определить, кто он такой. А вот попробуйте найти человека, который побывал здесь, у епископа! Поверьте мне, брат Шюке, — это убийство связано с личностью епископа, но никак не с его епархией. Это, в сущности, единственное, что для нас сейчас имеет значение. Однако превыше всего — та задача, которая на нас возложена. Церковь в целом остается незапятнанной, какими бы ни были ее сыны. И именно ее, Церковь, нам нужно оберегать.

— Однако у его преосвященства Акена не было недругов, — возразил Шюке. — Он был очень благоразумным человеком, и Церковь вполне могла бы оказать ему должные почести.

— Она окажет ему почести, поверьте мне, окажет…

Энно Ги отошел от стула Акена и потер ладони, стряхивая с них горелые частички.

— Ну а теперь давайте займемся нашими делами, — сказал он.

Он присел на небольшой стульчик, поставленный перед письменным столом.

Викарий неохотно направился к большому сундуку епископа. Сундук стоял позади стола, возле самой стены, и на нем также виднелись красноватые разводы… Викарий вздохнул, отодвинул задвижку и поднял крышку сундука.

Сундук был примерно четыре фута в длину и три в ширину. В высоту он доходил до бедра взрослого человека. К его днищу были приделаны металлические колесики, облегчающие его перемещение. Сундук оказался тяжелым: он был доверху набит всякой всячиной. Шюке вытащил лежавшие сверху вещи, отделенные от остального содержимого горизонтальной деревянной перегородкой. Среди этих вещей оказались какие-то странные листки пергамента; исписанные неразборчивым почерком манускрипты; письменные принадлежности: перья, бутылочки с чернилами, куски промокательной материи; увеличительное стекло для чтения. Сверху лежал пергамент с иллюстрациями, которые так сильно поразили викария в то роковое утро. Шюке вытащил все эти вещи вместе с перегородкой и поставил их на стол перед молодым священником. Кюре стал внимательно разглядывать лежавший сверху пергамент. Он с первого взгляда оценил и мастерство автора рисунков, и высокое качество самого пергамента. Кюре был восхищен смелым сочетанием позолоты, сиены[24] и чернил из киновари, умелым использованием которых мог похвастаться мало кто из художников.

— В последнее время, — стал пояснять викарий, — его преосвященство Акен иногда интересовался нетрадиционными видами религиозных изображений. Вот эта мистерия оказалась здесь всего лишь по причине случайного любопытства пожилого человека, не более того.

— Не мне его упрекать.

— Нет, конечно же… Да и не мне…

Энно Ги отложил пергамент, не став комментировать изображенные на нем безобразия.

Шюке достал из сундука то, что находилось под деревянной перегородкой. Здесь оказались сложенные в толстые стопки листки, перевязанные тесемками и тщательно классифицированные. На каждой бирке, сделанной из шероховатого плотного пергамента, был написан год, начиная с 1255 — года прибытия Акена в Драгуан — и заканчивая текущим, 1284 годом.

— Должен вам сказать, что вся эта документация велась не здесь, — произнес Шюке. — Данные рукописи — анналы пяти кюре нашей епархии, в состав которой входят двенадцать небольших приходов, очень отдаленных и сильно отличающихся друг от друга. Его преосвященство Акен внимательно относился к повседневной жизни верующих, а потому каждого кюре, на территории которого находится не менее двух колоколен, он обязал тщательно записывать все, что делается и говорится его паствой, в хронологическом порядке и в соответствии со степенью важности. Подобная методика оказалась очень эффективной применительно к нашей епархии, занимающей большую территорию, но малонаселенную. Епископ был в курсе буквально всего. Он знал, что творится в каждом приходе, и поэтому мог воздавать каждому верующему в зависимости от его слов и поступков. Предшественник покойного епископа, надо сказать, не уделял столько внимания верующим. Но на вас, в отличие от остальных кюре, не будет распространяться эта дополнительная нагрузка — в любом случае. Дело в том, что вы — совсем другое дело.

Энно Ги склонился над столом.