Читаем Прости грехи наши полностью

Метрах в двадцати от стены, среди заснеженных откосов и стволов деревьев, они увидели высокую фигуру, направляющуюся в сторону города.

Человек в черном возвращался!

Этот демон по-прежнему был одет в черный плащ с большим капюшоном, скрывавшим его лицо, и походил на мрачную ночную птицу. На этот раз он был без коня и шел, склонив голову к земле, а через плечо у него висела незатейливая котомка.

— Теперь он без коня, — пробормотал Клерг. — Наверное, этот незнакомец хочет незаметно пробраться в город под прикрытием ночи… или же его конь просто не перенес такого холода.

Все четверо охранников бросились бежать в город по другой дороге. Дома в городе зачастую строились впритык: у них были общие внешние стены, в которых имелись лазы, позволяющие пробираться из одного дома в другой, не выходя на улицу. Эти лазы закрывали лишь простенькие съемные перегородки, сделанные из глины, смешанной с соломой. Известие о возвращении убийцы распространилось с молниеносной скоростью. Буквально через несколько минут об этом знали уже все жители городка. Все замерли в напряженном ожидании…

Забаррикадировавшиеся в доме каноников монахи услышали, как кто-то постучал во входную дверь. Затем раздался встревоженный голос:

— Он возвращается! Тот человек! Он скоро будет здесь! Тот, что был здесь утром! Тот, что убил епископа! Он ударил Гроспарми…

В этот самый момент убийца вошел в город, направляясь большими шагами к дому каноников.

Группа местных жителей — из тех, что охраняли подступы к Драгуану и, узнав о возвращении Человека в черном, бросили свои посты и побежали в город, — шла вслед за незнакомцем, держась от него на почтительном расстоянии. Незнакомец не мог их видеть, но он почему-то ускорил шаг.

Тем временем в лесу товарищ Гроспарми Липрандо разыскал лежавшего на земле точильщика. Тот был жив и бормотал что-то невнятное о каком-то призраке… о призраке, за которым он шел следом от развилки дорог и… Точильщик замолчал, охваченный болью, острой и не стихающей.

Шюке, Абель и Мео по-прежнему находились в трапезной. Они стояли на коленях, порядком закоченевшие от соприкосновения с холодной поверхностью пола. Эти трое монахов попали в западню из-за собственных оборонительных мероприятий и уже не смогли бы никуда убежать отсюда. Взывая к милосердию Богоматери, они бормотали:

Кто-то сильно ударил в дверь.

Снова, уже дважды, стукнули в дверь — на этот раз удары были более сильными. Монахи продолжали молиться, даже не пошевелившись.

Входная дверь снова содрогнулась от удара, теперь уже невероятно мощного. Дверь словно пытались вышибить стенобитным тараном. Братья Мео и Абель хотели было укрыться в подвале, но Шюке остановил их резким жестом. Он, казалось, напряженно о чем-то думал. Затем он в одиночку дочитал начатую ими молитву:

Приобретя некоторую уверенность после молитвы Деве Марии, Шюке направился к входной двери, протискиваясь по узкому проходу, специально оставленному в их импровизированном укреплении по предложению брата Мео, чтобы можно было пробраться к засову. Товарищи Шюке, с ужасом глядя ему вслед, начали лихорадочно креститься: их крайне удивило безрассудство викария.

Подойдя к входной двери, Шюке открыл небольшое смотровое окошко, находившееся на высоте головы взрослого человека и защищенное металлической решеткой, и выглянул наружу. Ночь была очень темной. Снежинки лихорадочно плясали в полосе света, падающего из смотрового окошка.

— Что вам нужно?

— Войти!

Голос был высокомерным и энергичным. Однако Шюке никого не увидел. Говоривший стоял в стороне от двери.

— Я пришел издалека, — снова послышался голос. — Откройте дверь!

Викарий приблизил лицо к окошку, стараясь разглядеть, кто же с ним разговаривает. В этот момент незнакомец сделал шаг вперед и на него упал свет. Шюке сильно вздрогнул и резко отпрянул назад: он узнал Человека в черном, узнал его широкий плащ и монашескую рясу, его бросающийся в глаза высокий рост, его капюшон, скрывающий лицо…

Викарий стоял, не в силах произнести ни слова. Незнакомец достал из складок своей одежды скомканный листок и просунул его между прутьями решетки. Шюке взял листок и, тут же захлопнув дверцу на окошке, начал читать.