Они с Гасом засмеялись, Джинджер взяла его за руку и направилась к конюшне, где уже ожидали оседланные лошади.

Как оказалось, Джинджер — она предпочитала, чтобы ее называли этим именем — выросла не в Миннесоте, а в Кентукки, и на запад переехала с мужем, работавшим на компанию под названием "Каргилл". Они жили в Городах-Близнецах, но она скучала по лошадям, поэтому ее муж купил земельный участок в небольшой долине, и они устроили там своего рода ранчо, на котором проводили выходные и большую часть лета. Два года назад ее муж умер от сердечного приступа. Она переехала на ранчо и сама стала им заниматься. По ее словам, Гас очень помог ей в этом году во время первых сенозаготовок, собственными руками спрессовав большую часть люцерны.

— Прекрасные мускулы, — сказала она и широко улыбнулась.

Я кое-что знал про Гаса. Знал, что он живет случайными заработками, мотаясь по всему округу. Он делал текущий ремонт в церквях по поручению моего отца; рыл могилы на кладбище в Нью-Бремене и поддерживал порядок за оградой; иногда получал задания от автобазы Монка, когда им требовались услуги мотоциклиста; выпалывал сорняки на полях; натягивал проволоку на изгороди; устраивал насыпи вдоль ручьев, чтобы не разливались и не размывали берега; время от времени перебивался строительными работами. А также заготавливал сено. Да… Для Джинджер я и сам бы позаготавливал сено и не попросил бы за труды ни цента.

Я ехал на жеребце по имени Смоки, а Джейк — на кобыле по имени Поки. Гас ехал на громадной рыжевато-бурой зверюге, звавшейся Торнадо, а Джинджер, разумеется, на Леди. Мы следовали по тропинке вдоль ручья, прорезающего дно долины. Проехали мимо маленького трактора без колес, поставленного на деревянные колоды. Задняя ось соединялась ремнем с ирригационным насосом, который качал воду из ручья и орошал поля люцерны.

— Работа Гаса, — сказала нам Джинджер и нежно коснулась его руки.

Они с Гасом ехали бок о бок, негромко беседуя. Мы с Джейком держались позади. Мы уже ездили верхом, когда летом пару раз отдыхали в церковном лагере, считали себя опытными ездоками и хотели пуститься галопом, но Джинджер сказала, что пока нам лучше не усердствовать и подождать, пока лошади к нам привыкнут, а мы привыкнем к лошадям. В любом случае, мне было все равно. Мне нравился этот прекрасный летний день, нравились мотыльки, порхавшие над люцерной, словно снежинки, нравились холмы, зеленевшие на фоне голубого неба, и прохладная водяная пыль, поднимавшаяся от разбрызгивателей, орошавших поля. Когда мы вернулись, Джинджер вынесла на веранду лимонад и сахарное печенье и стала рассказывать про дерби в Кентукки, куда ездила каждый год. С ее слов мне казалось, что это самое захватывающее занятие, которое только можно вообразить. Время пронеслось слишком быстро.

Мы попрощались, Джейк крикнул, что садится вперед, я забрался на заднее сидение. Гас и Джинджер Френч с минуту негромко беседовали в двух шагах от машины, потом он поцеловал ее в губы, а она держала его за руку, будто не хотела отпускать. Потом она подняла руку и помахала нам, и мы поехали обратно в Нью-Бремен.

По дороге домой Гас завернул в винный магазин и купил пива. Домой мы добрались к вечеру. Гас вошел вместе с нами и сказал:

— Я приготовлю ужин.

Он не спросил, чего мы хотим, а просто открыл холодильник, посмотрел, что в нем есть и вытащил коробку яиц и брусок сыра чеддер. Из буфета достал банку мясных консервов. Поставил на плиту сковородку и налил масла. Почистил картошку, нарезал кубиками и присыпал мукой из жестянки возле раковины. Разрешил нам с Джейком высыпать картошку в масло, уже шипящее на сковородке, дал лопатку и велел следить, чтобы не пригорело. Тем временем на второй сковороде он залил измельченные консервы яйцами, взбитыми с солью и перцем, посыпал все тертым сыром и накрыл крышкой. Когда картошка поджарилась, он лопаткой выложил ее на бумажное полотенце, чтобы впиталось лишнее масло. Мне он велел накрыть на стол, а Джейку — пойти в церковь и позвать отца к ужину. Разложил все по сервировочным блюдам и поставил на стол, а затем, распорядился, чтобы я налил молока для себя и Джейка, а сам откупорил две бутылки пива.

Войдя в кухню, отец застыл в изумлении.

Гас протянул ему бутылку пива.

— Я знаю, что это противоречит твоей религии, Капитан, но, может быть, один раз сделать исключение?

Мы ели, отец с Гасом пили пиво, все мы разговаривали, даже Джейк, и смеялись. Видит Бог, в тот вечер мы были счастливы.

31

Когда мы с Джейком мыли посуду, пришел Карл Брандт. Словно нищий, он робко постучался в боковую кухонную дверь. Встал возле нее, потупившись, и почти шепотом спросил, где мой отец. Как будто он собирался просить о чем-то, на что не имел права, чего не надеялся получить, — и знал об этом.

После ужина Гас покинул нас и куда-то умчался на мотоцикле — хотя он и не сказал, куда именно, я решил, что обратно к Джинджер Френч. Мой отец отправился к себе в кабинет, чтобы заняться подготовкой к похоронам Ариэли.

Я сказал, где найти отца, но предложил Карлу дождаться его в гостиной.

Карл покачал головой.