Читаем Простая милость полностью

Карл постучался в переднюю дверь, я открыл. Когда он вошел, папа остановился позади него на ступеньках крыльца. Карл выглядел, будто мертвец. Он стоял, опустив плечи и потупив глаза, и от него исходил настоящий дух отчаяния. Мать вышла из кухни с чашкой кофе в руке. Она, кажется, совсем не удивилась. Темные глаза Карла ненадолго задержались на каждом из нас, и наконец остановились на матери. В руке он держал знакомый конверт. Они не обменялись ни словом, но моя мать вышла вперед, поставила чашку на столик и направилась в гостиную. Карл последовал за ней. Мы втроем наблюдали — перед нами как будто разыгрывалась какая-то молчаливая игра. Мать открыла конверт, достала оттуда ноты, села за пианино, поставила ноты на пюпитр. Пальцы ее коснулись клавиш, полилась знакомая мелодия, и мать запела.

Зазвучала "Незабываемая", знаменитая композиция Нэта Кинга Коула. Играла мать великолепно, а пела так, словно мягкая перина приглашала отдохнуть истомленной душе. Эту самую песню Карл и Ариэль пели дуэтом весной на выпускном вечере, сорвав бурные овации. Все мы были там, и когда я услышал их пение, то понял — теперь я точно знаю, что такое любовь.

Карл Брандт стоял, положив руку на пианино, и я подумал, что если бы ему не было обо что опереться, он бы упал. Он всегда казался мне старым, зрелым и умудренным, но теперь он напоминал ребенка и как будто собирался заплакать.

Когда мать закончила, он прошептал:

— Я не убивал Ариэль. Я бы никогда не мог причинить Ариэли никакого зла.

— Я никогда и не думал, что это ты, — произнес отец.

Карл повернулся к нему и сказал:

— А весь город думает, что это я. Я даже не могу выйти из дома. Все смотрят на меня, как на чудовище.

Мать, сидевшая на табурете за пианино, посмотрела на Карла и сказала:

— Моя дочь забеременела от тебя.

— Это не я, — ответил Карл. — Клянусь, не я.

— Ты хочешь сказать, что моя дочь спала, с кем попало?

— Нет. Но я с ней не спал.

— Своим приятелям ты рассказывал совсем другое.

— Это были просто разговоры, миссис Драм.

— Гнусные, мерзкие разговоры.

— Знаю. Знаю. Лучше бы я об этом не говорил. Но все парни об этом говорят.

— Тогда все парни должны стыдиться самих себя.

— Я не убивал ее. Богом клянусь, я не трогал ее.

На переднем крыльце раздался топот шагов, в дверь замолотили кулаками. Сквозь москитную сетку на нас смотрели мрачные лица мистера и миссис Бравдт.

Отец впустил их, миссис Бравдт бросилась к сыну, встала между ним и моей матерью и сказала:

— Тебе здесь нечего делать.

— Я должен был с ними поговорить, — произнес Карл.

— Ничего ты не был должен. Ты не обязан ни перед кем отчитываться.

— Обязан, Джулия.

Миссис Бравдт резко повернулась к моей матери:

— Он непричастен к смерти вашей дочери.

— А к ее беременности?

— И к ней тоже.

— Он рассказывал две разные истории, Джулия.

Моя мать выглядела такой спокойной, такой твердой, словно холодное железо.

— Карл, ступай домой и жди нас, — сказала миссис Бравдт сыну. — Мы сами разберемся.

— Но им нужно понять! — взмолился он.

— Говорю тебе, мы сами разберемся.

— Иди домой, сынок, — сказал Аксель Брандт. Его голос звучал устало, и в нем слышалось отчаяние, близкое к отчаянию Карла.

Карл, съежившись, медленно пересек гостиную, и я увидел его таким же, каким, должно быть, видели его шериф и Дойл, когда называли его мальчишкой Брандтом. Он подошел к входной двери, замер, и я подумал, что сейчас он обернется и скажет что-нибудь еще. Но он быстро опомнился и вышел. Через минуту я услышал удаляющийся шум его машины.

Джулия Брандт переключила все внимание на мою мать.

— Ты хочешь мне что-то сказать, Рут?

— Всего один вопрос. Чего вы боитесь?

— С чего ты взяла, будто мы боимся?

— Потому что вы прятались. Натан и я пытались поговорить с тобой, Акселем и Карлом, но вы отказались увидеться с нами. Почему?

— Наш адвокат, — произнес Аксель Брандт, — он посоветовал нам ни с кем не разговаривать.

— Учитывая обстоятельства, — сказал отец, — думаю, вы могли бы по крайней мере согласиться на встречу с нами.

— Я хотел, но… — Мистер Брандт не договорил. Вместо этого он бросил обвинительный взгляд на жену.

— Я не видела причины, — сказала Джулия Брандт. — Карл не причинял зла вашей дочери. И забеременела она не от него. Несмотря на все домыслы, он никогда не собирался на ней жениться.

— Откуда ты все это знаешь, Джулия? — Мать поднялась с табурета. — Тебе известны все действия и все мысли Карла?

— Я знаю своего сына.

— Я думала, что знаю свою дочь.

— Все мы знали о твоей дочери, разве нет?

— Прошу прощения?

— Она давно положила глаз на Карла. Думаешь, для чего она забеременела?

— Джулия… — с ужасом вымолвил мистер Брандт.

— Это нужно сказать, Аксель. Ариэль забеременела, чтобы принудить Карла к браку, которого он не хотел. И никто из нас не хотел. Честно говоря, Рут, мы бы никогда не допустили подобного союза.

— Джулия, ты можешь просто заткнуться?! — рявкнул мистер Брандт.

— И почему ты была против, Джулия? — тихо спросила моя мать.